Вечер как вечер, что называется, рядовой.

Скучно стучат хронометром капли из незакрытого крана.

Ветер – похожий на собачий вой,

Усиливает впечатление от Баха Иоганна.

 

На продавленном диване лежит человек

Сумерки причесывает дрожащими ресницами.

Трудно определить, сколько ему лет

Предположим, что далеко за тридцать.

 

Предположим, что он… впрочем, зачем что-то предполагать

Вот лежит человек, словно голова на плахе.

Больше, пожалуй, нечего о нём сказать –

Подумал он о себе и о Бахе

 

В этой короткой мысли человек застыл.

Словно парализованный калека –

Короткая формула – «жил-да-был»

– И есть самое полное описание жизни всякого человека.

 

Кто о ком сказать больше бы мог?

Добавить к тому, что было, хоть самую малость?

И даже если от Баха остался Бог,

То все равно от Баха уже давно ничего не осталось.

 

Вечер как вечер, что называется, рядовой.

Его обычность провоцирует у человека нервную дрожь.

Ветер – похожий на собачий вой.

Бах похожий… впрочем, кто его знает, на кого или что он похож.