Во времена моей молодости в советском обществе начиналось едва заметное отчуждение от высоких идей и всяческой искусственной «духовности», разрешенной тогдашней КПСС. Тогда это называлось «безыдейностью».Будучи студентом-заочником, в Москву я приезжал каждое лето на 40-дневную сессию, с огромными трудностями сдавал предметы, затем гулял по московским улочкам, предпочитая книжные места – Столешников переулок, Кузнецкий мост и т.д. На ВДНХ можно было просто отдохнуть, выпить без очередей и толкучки пива. Часто заглядывал в магазины фототехники возле метро «Новослободская», и на Калининском проспекте, мечтая купить хороший фотоаппарат вместо старенького «Зенита».

Как ни странно, Москва навевала одиночество, желание раствориться в толпе, и я без устали бродил по вечно загадочным улицам и переулкам. Однажды купил с лотка небольшую по объему книгу об экзистенциализме. На ее страницах буржуазная философия вроде бы подвергалась критике, и в то же время открывала читателю очень многое. Как всегда, читать истину можно было между строк. Книга выпущена в 1973 году Политиздатом. Я храню ее до сих пор, как память о жаркой, и в то же время приветливой Москве 70-х.

После прочтения небольшой по объему книги мое мировоззрение переменилось. Впрочем, какое мировоззрение может быть у 23-го деревенского паренька? Просто я сделался как бы другим, ощутил себя в центре мира, в Москве, в то же время осознавая свое одиночество, краткость и несовершенство человеческого существования. Появилось ощущение собственного Я на фоне мегаполиса. Все вокруг меня двигалось упорядочено, по своим правилам, законам и желаниям, мне казалось, что мир вокруг меня довольно хаотичен, и я должен быть все время начеку, чтобы автоматически принять правильное решение.

Жизнь всего мира происходила отдельно, сама по себе, но и Я, мои мысли, душа, чувства теперь существовали также сами по себе.

Мечтал прочесть книги Сартра и Камю, однако купить их смог только в 90-х годах, во время перестройки. Экзистенциализм – это не высокая идея, а возможность механически отстоять в очереди, втиснуться в переполненный автобус… Высокие желания и мечты продолжали существовать внутри меня как бы сами по себе, замирая во время экзаменов и прочих необходимых для выживания действий. Можно чувствовать себя совершенно одиноким, и в то же врем видеть, как жизнь течет внутри тебя, будто река. Вместо того, чтобы более активно ухаживать за девушками, зубрить сопромат, я читал запоем книги по философии, понимая в них в лучшем случае треть написанного, а непонятные абзацы со вздохом пропускал. Понятие «экзистенциализм» позже пригодилось в литературном творчестве. В ту пору, в шумной и огромной Москве я, сельский паренек, как никогда ощущал свое одиночество. В грохоте метро я чувствовал течение неясной ускользающей судьбы. Будто не идешь сам по себе, но вливаешься вместе с толпой пассажиров в вестибюль или в вагон метрополитена, с такой же отрешенной «маской» на лице стоишь в магазине в очереди за колбасой.

Мы, студенты, мало думали о будущем, жили молодой беззаботной жизнью. Дешевый портвейн, болгарские сигареты, вкусная колбаса по 2-20, общение в веселой компании были почти каждый вечер. Где-то в стороне оставалась пока еще всемогущая КПСС со своими многочисленными лозунгами и постановлениями.

Я тогда еще верил в пусть не в коммунизм, но в справедливое общество, которое должно было состояться на базе первого социалистического государства. Я верил, что произойдет рано или поздно «скачок в вечность», когда Вселенная перестанет расширяться и время остановится. И зло, лишенное поступательного движения, исчезнет само по себе.

Возле нашего Полиграфического института шумел высокими елями Тимирязевский парк, сверкало синевой большое озеро. Желтой полоской протянулся малолюдный в будни песчаный пляж. Иногда мы катались здесь на лодках в компании девушек, купались, загорали, подложив под голову учебник. Хорошее было время, хотя многое упущено, а мечты, к сожалению, не осуществились…