Пример

Prev Next
.
.

Александр Марков

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Аристотель. Метафизика Z 1-4

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1635
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

О существующем говорят в различных смыслах, и выше мы уже говорили, в скольких. Можно говорить о существовании чего-то вообще и чего-то определенного, о существовании такого-то количества и такого-то качества – о любом разряде бытия говорят, что он «существует». 

Но при таком большом количестве значений очевидно, что первое из них «что это существует» -- так обозначают существование. Когда мы говорим о качестве вещи, мы говорим, хорошая она или плохая, но не что она в три аршина или что она человек. А когда говорим, что это за вещь, не говорим, что она белая, горячая или в три аршина, но говорим, что это человек или что это бог. 

Но так же как о вполне существующих мы говорим о количествах, качествах или страданиях или о самых разных понятиях. Поэтому вы, небось, встали в тупик – походка, здоровье или приседание «существуют» или происходят? Слишком много о чем можно так спросить. 

Но ни одна из этих вещей не существует сама по себе и не отделяется от существующей вещи. Поэтому по-настоящему существует тот, кто ходит, тот, кто сидит, тот, кто здоров. А эти вещи только кажутся существующими, а на самом деле всем известно, что за ними стоит, какое частное существование. 

Это очевидно из того, как мы выносим суждения: мы не можем сказать «хорошее» или «сидящее», не указав, что именно. 

Понятно, что благодаря существованию есть и те вещи; так что существующее в первом смысле этого слова, а не существующее в каком-то отношении, только и может быть названо существованием как таковым. 

Конечно, и первый смысл существования может пониматься различно. Но в этом первом существовании сходятся все смыслы: мы и определяем, и познаем, и первым по времени видим такое существование. 

Из других обустроенностей ничто не может быть отдельно, а существование может. Оно и по учету первое: ведь нельзя ничего учесть, не сказав заранее, что это существует. И тогда мы вполне думаепм, что что-то знаем, когда можем сказать что это такое, что такое человек или огонь; больше чем сказать о качестве, количестве или месте, потому что об этом можно говорить, только когда мы узнали что такое качество или что такое количество. 

Вот о чем с давних времен и теперь и всегда спрашивают и всякий раз заходят в тупик: что такое существующее, иначе говоря, что значит существовать. Они говорят, что существование одно, другие – больше чем одно; одни – что оно исчерпаемо, другие – что неисчерпаемо. Поэтому нам нужно сперва и как говорится «только о нем», рассмотреть, что такое сущее как таковое. 

Думается, что существование легче всего разглядеть в телах. Мы и говорим как о «существующих» о животных, растениях и их частях; равно как и о природных телах, как огонь, вода, земля и всё такое, или их частях и состоящем из этих частей или целых. Например, небо существует, и его части существуют – звезды, луна, солнце. 

Только ли тела существуют, или какие-то еще вещи, и если да, то существуют ли они как что-то особое в телах, или независимо от тел, об этом сейчас подумаем. Некоторые полагают, что существуют и границы тела: плоскость, линия, точка, единица, что их существование важнее существования объемного тела. 

Также одни думают, что нет никаких существований кроме доступных чувствам, а другие – что есть вечные сущности, которых больше и которые лучше. Так, Платон выделяет два существования – «виды» и «исчисления», а существование тел – только третье. Свесипп, начиная с одного существования, числит их еще больше, находя для каждого свой принцип: одно дело быть числом, другое дело быть величиной, и совсем другое – душой, и так у него разрастаются вширь существования.  

А некоторые говорят, что виды и числа от природы одно и то же, а прочее выводится из них – линии и грани, вплоть до сущности неба и чувственных вещей. 

Кто прав, а кто не прав, и зачем нужно признать существования, и есть ли какие существования кроме чувственных, и как именно они существуют, и есть ли какое-то обособленное существование, на чем и как оно основано, или нет ничего кроме чувственных вещей? Об этом мы подумаем, сначала набросав кратко, что значит существовать. 

Слово «существование» имеет четыре значения, если не больше. Это «самая суть», «существование вообще» и «существование такого-то рода» -- всё это, ясное дело, существует. Четвертое – это «основа». Эта основа стоит за вещами, и по ней мы говорим о вещах, а о ней самой мы можем сказать только, что она есть. 

Поэтому нужно сперва разобраться с ней. Первичная основа, думается, и существует с наибольшим правом. Но можно положить в основу материал, можно – способ или форму, можно – состав. Скажем, материал – медь, форма – наглядная фигура, состав – скульптура целиком. Так что если вид раньше материала и скорее существует, то вид по этой же причине раньше состава. 

Теперь все запомнили, что такое существование? Это то, что стоит за вещами, благодаря чему мы и можем видеть вещи. Но не только это, этого мало. Мы еще не объяснили, почему мы говорим о «существовании» материала.  

Если мы не признаем существования материала, мы не знаем толком, что именно существует. Ведь материал включает в себя свойства, по которым мы определяем вещи. В ней изменения тел и создание новых тел, возможности. А длина, ширина и глубина, и разные количества не существуют (как может количество «существовать», его можно только посчитать), но в чём они сбылись, то и есть существование. 

Попробуем отказаться от длины, ширины и глубины. У нас ничего не останется, потому что любая вещь существует в этих границах; и потому мы не сможем разглядеть ничего, кроме существования материала. А материалом я называю то, что дано, но это не «что-то», не количество, не что-либо еще, чем определяется существование. 

Если мы говорим о чем-то, что определяет отдельные вещи, то оно отличается от разрядов вещей. Так, о вещах мы судим по их сущности, а о сущности судим по материалу. Тогда то, из чего мы начинаем выводить суждения, не может быть «чем-либо», его нельзя посчитать и вообще что-либо о нем сказать. Даже отрицательно о нем сказать нельзя: любые отрицания опираются на привходящие свойства. 

Но если мы только так будем рассуждать, тогда материал существования и будет существованием. Но такое невозможно. Ведь мы понимаем, что как сущность выступает обособленная вещь, о которой можно сказать, что это такое. Поэтому мы думаем, что вид и сочетание вида и материала с большим правом существует, чем материал. 

Мы сейчас не будем говорить о таком составном существовании из материала и формы, потому что оно вторично и очевидно. Про материал тоже довольно понятно. А вот с формой уже возникают трудности. Все признают, что воспринимая вещи чувствами, мы понимаем их существование – с этого и начнем. 

Вначале мы перебрали по числу определения существования, и одно из них было «самая суть», сейчас на нее и посмотрим. В любом деле надо начинать с самого знакомого. Так мы всегда учимся: чтобы разобраться с менее известным, обращаемся к более известному. В этом наша работа. Так мы и в делах творим, когда совершаем благо: что хорошо для всех, то будет хорошо и для каждого. 

Итак, чтобы все всё поняли, нужно, чтобы понятна стала природа вещи, и тогда все всё поймут. Часто люди понимают, но понимают по умолчанию, и не знают толком или вообще не знают, существует ли это на самом деле. Поэтому нам нужно дерзновенно перейти от ложно понятого к тому, что совершенно понятно, исходя из самой природы вещей. 

Прежде всего скажем о «самой сути» то, что и уместно о ней говорить. Самая суть отдельной вещи – то, что о ней можно сказать как о таковой. Быть собой – не то же самое, что быть музыкальным: ты не сам по себе стал музыкальным. А твоя суть – то, что всегда с тобой. 

Но не всегда так. Например, внешний вид по сути белый, но мы не скажем, что суть внешнего вида в том, чтобы белеть. Даже если мы соединяем «внешний вид» и «белое», мы еще сути не видим. Нам нужно узнать, что это за вещь. 

Самую суть мы определяем, когда говорим о вещи, но в этом разговоре саму вещь не называем. Если бы мы сказали, что белое на вид и гладкое на вид одно и то же, мы бы утверждали тождество существования белого и гладкого. 

Но разные разряды вещей вступают в разные сочетания. За каждой вещью что-то стоит: качество, количество, время, место, переменчивость… Поэтому подумаем, какова мера самой сути для каждого из таких сочетаний вещи и обстоятельств. Итак, вообще есть ли самая суть у таких сочетаний, например, самая суть «белого человека». Можем мы сказать, «белый человек» -- само существование? 

Вот, есть такая вещь, «пальто». Что значит для пальто «быть»? Ясно, что мы не назовем существование словом «пальто». Но если мы не сводим вещь к бытию, то перед нами две возможности. Можно дополняться до определенности существования, а можно просто быть хоть чем-то. 

Первая возможность: определяя вещь как существующую, мы смотрим, что она дополняет. Например, «белое» существует только потому, что белый человек – это нечто определенное. 

Вторая возможность: мы смотрим, чем это еще может быть. Допустим, мы могли бы «белого человека» называть словом «пальто». Такое пальто, конечно, было бы белым и никаким иначе. Поэтому белый человек и бел, хотя «белое» не есть самая суть. 

А вот «существование пальто» -- это существование по самой сути? Или нет? Мы и можем говорить о вещи как таковой, если в ней есть самая суть. Если мы какую-то вещь называем по другой вещи, мы тем самым не говорим о том, что есть эта вещь на самом деле: если мы человека будем определять просто как «белого», то существование его не ухватим. 

Итак, мы можем говорить о самой сути лишь тех вещей, определение которых знает меру. Определение не сводится к тому, что мы что-то обозначили словом. Тогда все слова у нас были бы определениями, и какое имя ни дашь, оно станет определяющим, тогда и Илиада всё будет определять в нашей жизни. Чтобы что-то определить, надо начать сначала. Поэтому не надо определять одну вещь сравнением с другой вещью.

Поэтому самая суть есть у вещей, которые виды внутри родов, но нет у видов (идей) как таковых. Мы же не можем определять вещи только по причастию их другим вещам, или по влиянию их на другие вещи, или по приобретению привходящих признаков. Конечно, этим видам можно придумать имена, позаимствовав их у других вещей, сказав, что мы наблюдаем такие-то проявления, и можем даже уточнить эти проявления, а не просто сказать о них. Но мы всё равно не доходим до самой сути. 

Вы возразите: что может как выражение «что это» имеет много значений, так и определение существования имеет много значений? Скажем, на вопрос «что это?» мы можем в ответ назвать сущность вещи, что она такое, но можем отнести ее к какому-то разряду, назвать ее количество и качество и т.п. Конечно, во всех вещах мы видим, что они есть, но в разном смысле слова «есть»: мы не спутаем первичное и вторичное (третичное и т.д.) существование. Так и выражение «что это» по умолчанию относится к существованию, но в контексте к другим вещам. Скажем, мы можем спросить о качестве вещи, что это за качество, и тогда качество «существует», но не в первоначальном смысле этого слова. Некоторые со всей условностью говорят о «существовании» небытия, имея в виду, что оно существует в качестве небытия – опять мы выходим на качество. 

Нужно задумываться, как именно говорить о каждой вещи, хотя и не больше, чем что с какой вещью на самом деле. Раз мы добились ясности в нашем рассуждении, то скажем, что самая суть проявляет себя прежде всего и в прямом смысле в существовании, а затем и в других вещах, потому что они тоже «что-то», тоже «существуют», но только как количества или качества или что-то еще. Поэтому в последнем случае омонимия слова «существование», и нужно делать пояснения или делать скидку, примерно как мы говорим «известно» про то, про что известно только то, что это совсем неизвестно. Но если нам дорог прямой смысл слов, то лучше не злоупотреблять омонимией и не употреблять слово как попало. Можно говорить, как говорят слово «медицинский», в смысле одной и той же области, хотя и в разном смысле: одно дело «медицинское обслуживание», другое дело «медицинская профессия», а третье «медицинский инструмент»: везде разное значение слова «медицинский», но они относятся к одной и той же области – медицине. 

Конечно, можно говорить и так, и так. Но очевидно, что если мы хотим прямо и непосредственно определять самую суть, то нужно обращаться к сущностям. А в других смыслах, конечно, можно говорить о «существовании» чего угодно. 

Не следует, чтобы определение подчинялось значению слова, но только вещественной определенности слова. Определение должно относиться к чему-то одному, к «одному» не в смысле связности, как Илиада одна, но к «одному» как к чему-то отдельному. «Одно» тоже может значить разное, как и «существование» значит разное: то «что-то», то «одно по количеству», то «неповторимое по качеству». Можно подобрать слова и определить «белого человека», но иначе, чем мы определяем и «белое», и «существование». 

 

Комментарии

Сергей Жадан: "Собиратели конопли"
А когда они окончательно разошлись, от неё стали приходить странные письма; смотри, писала она, это – собиратели конопли, это они возвращаются в города и приносят на плечах горячие растения, захо...
Сергей Жадан: "После того как половодье спало..."
Проходит весна! Плачут птицы, и у рыб На глазах – слёзы                   Мацуо Басё   После того как половодье спало сквозь ледяные плоскости...
Сергей Жадан: "История начинается..."
история начинается                               ...
Сергей Жадан: "Тяжёлым каменным углем в лесных корнях..."

Тяжёлым каменным углем в лесных корнях,

железными лезвиями сквозь песок и уголь

монтируется – звено к звену,

срастаясь сердцевинами,

обжигается горячая сердцевина года.

Сергей Жадан: "Гамбургские шлюхи"

Несколько лет спустя,
даже несколько лет спустя,
позабыв все рисунки и знаки, которые казались
важными, ты помнишь эти догадки,
возникавшие тогда так неожиданно и близко,
как музыка по радио –

Сергей Жадан: "Океаны"
Есть чувство, что вдруг появилось много воды, может быть, оттого, что у каждого снега жесты и запахи океана, появляется присутствие большого в твоей жизни; всё было создано с учётом твоего сердцеби...
Сергей Жадан: "Оптовики"
Посмотри на небо, сказал я себе наконец, если и там некому всё наладить, и падают крепления и бигборды с рекламой строительных компаний на плоские животы рек, ну, тогда что уж говорить о нас с тоб...
Сергей Жадан: "Пушеры"
Иисус думает о тебе, когда ты думаешь о наркотиках. Весёлый и вечно перепуганный чем-то пушер, который покупает себе молоко, живёт в нашем квартале, выбегая каждое утро из ворот поговорить с кем-то...
Сергей Жадан: "Клерки"
Где-то обязательно должно быть это место, в котором сходятся время от времени все твои солнца, какие-то вещи, о которых ты помнишь всё время, ты где-то их уже видел – и эти дома, и этих арабок в ...
Сергей Жадан: "Иерусалим"
Иона Якир, вечный студент Харьковского технологического, расстрелянный поздней по обвинению в террористической деятельности, принял революцию и стал на сторону народа после того, как получил откров...