Картина "Быть или не быть". Россия. Режиссёр - Алексей Петрухин.

Картина "Быть или не быть", по-своему, уникальна. Она исследует то пространство, куда мало кто хаживал, исследует жёстко и почти бескомпромиссно. Картина создаёт пространство для актёрских монологов, что по нынешним временам - редкость. В этой связи вспоминается фильм "Событие" Андрея Эшпая. Кино российское задыхается без монологов, да и иначе и быть не могло.

 

 

 

Традиции психологических, экзистенциальных, несущих в себе сокровенность характера героя монологов в отечественном кинематографе просто нет. Характер в советском и постсоветском кино раскрывается через идеологические клише, бесчувственность, навязанный "реализм", энтузиазм, связанный с чем-то внешним. Психологизм выглядит как фальшивые рассуждения о себе, то есть, о чём угодно, только не о себе, как ситуативное и поколенческое столкновение штампов. Как оправдание зла ложными идеалами родителей. Картина "Быть или не быть" даёт актёрам возможность психологического монолога, где очень тонка грань между точностью и фальшью, при этом монологи идут сплошной чередой.

 

Судя по тому, что говорил режиссёр-дебютант Алексей Петрухин, представляя картину, он сам не вполне осознал, на какие поляны психики и психологии забрёл. Либо скромен очень, либо профессиональное говорение - не его стихия. Он пришёл в режиссуру из правоохранительных структур. Рисунок главной роли и её вписанность в общую картину почему-то ассоциировался у меня с "Полётом над гнездом кукушки". Вроде бы ничего общего. В чём тут дело? Пожалуй, в том, что героиня Анны Чуриной – нормальная, то есть, она, конечно, по сценарию, сходит с ума, и находится в психиатрической лечебнице, но не «настоящая буйная». Она ведёт себя не так нормально, как «выпавший из гнезда», но он тоже проходил и электрошок, и прочие «прелести», оставшиеся за кадром. Здесь подчёркнутое безумие – в кадре. Рыжая оживающая и кричащая кукла, спелёнутая в смирительное, не разоблачает больничные порядки или безумие допрашивающих её ментов, она это безумие оттеняет, она проявляет, как негатив, затаённую боль следователей, готовую обрушить их мозг. Она – упрёк «нормальным» офицерам, живущим в «реальной» «реальности». Она вызывает ярость и злобу, ибо жертвует психикой ради искусства, а не «реальности». В причудливом переплетении фильма сложно понять, то ли безумие «основано на реальных событиях», то ли «реальные события» основаны на безумии, то ли жажда сцены приводит к безумию, то ли изначальное безумие жаждет сцены, то ли героиня нормальна, но слишком хрупка и уязвима, то ли убивала, «а то ли видение». Если кто-то убивает человека, его ждёт жёсткое наказание. Если кто-то, например, товарищ Сталин, убивает много людей, он становится вождём и любимым учителем. Многие полководцы, короли, феодалы, бояре, цари прошлого – безумцы с точки зрения нынешних психиатрии и юриспруденции. Этот парадокс явно беспокоит кого-то из создателей «Быть или не быть». То ли режиссёра, то ли сценаристов. Может быть, этот вопрос часто задают себе работники правоохранительных органов. В фильме это материализовано в мести Гамлета, вселившейся в актрису, сыгранную актрисой, Анной Чуриной. Создатели фильма ходят по граням, не заметив, как оказываются за ними. Но как бы робко, извиняясь, сдабривая юмором, вряд ли осознавая, в какие дебри забрались. Юмор местами великолепен. Один «монолог уборщицы» чего стоит. Не хочется разбирать структуру картины. Что с ней делать, судя по фильму же, создатели и сами не очень знали. Есть явно лишняя сцена с генералом и явно слабый монолог. Но дебют же. Да ещё в нехоженые психические чащи. Монолог – это камертон, лакмус, сразу проявляющий, актёр ты или нет. Полагаю, подчёркнутая документальность, или юмор, ассоциативно отсылающий к «Шапито-шоу» - это экивоки в сторону витающих в воздухе трендов. Алексей Петрухин наметил собственные тропки. И явно имеет смысл идти по ним уверенно и смело. Быть или не быть в кинематографе? Может, быть в одиночку. А что делать?