Я не помню, до нобелевской истории или после, но имя Элис Манро мне впервые бросилось в глаза у Джона Ирвинга, в романе, наверное, про Извилистую реку, где он (его герой?) перечисляет своих любимых канадских авторов – или нет, это было в романе про Оуэна Мини, где герой-рассказчик перебрался в Канаду и стал преподавать литературу в школе для девочек. Во всяком случае, от лица героя или нет, но там Ирвинг говорил точно за себя.

И поэтому меня, конечно, очень удивило, что ничего похожего на Ирвинга у Манро нет – то есть, разумеется, в обратном порядке – с названным в том же контексте Робертсоном Дэвисом у Ирвинга действительно много общего. Ещё меня удивило, что это роман; я думала, Манро – «канадский Чехов».

 

«Кем ты себя воображаешь?» – такой очень хороший реализм, суховатый и лиричный, начинается роман (всё-таки можно сказать, что в рассказах) как этакое «детство в людях», но настолько неаффектировано, что и ужасти не ужасны, а чуть ли не уютны, к финалу книга вообще кристаллизируется. Особенно мне понравилось, что в романе нет кульминации – совсем как в жизни. И вообще нет никакой беллетризации, которая портит многих хороших.

А вот относительно «Прекрасного разнообразия» очень хорошо видно, что эта книга – хорошая – написана под огромным влиянием Ирвинга: и Висконсин, и Нью-Гемпшир, и звёзд ночной полёт, и вундеркинды кишмя кишат, правда, обошлось без медведей.

И при этом как раз у Доминика Смита с романом Манро очень много общего – именно неуловимого, в настроении; хотя, может, и сюжетно – в том плане, что обе книги – про плохих хороших родителей (впрочем, про это все книги сейчас, ну ладно, половина).

И я не знаю, заметила бы я эту ноту, преемственность через Ирвинга, если бы не прочитала «Прекрасное разнообразие» сразу после «Кем ты себя воображаешь», но прочитала же.

Это всё, наверное, ещё и к тому, что Борхес был очень умный.