Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Леди Флёр

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 3831
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Посвящается Довлатову и моему преподавателю 

сценарного мастерства Хью Бертону, а еще – другу Коле…

В вагоне метро… ах, да – есть у меня задумка, написать статью: «женщины трудной судьбы и диктатура мужчин», а у кого это – у меня? У парня двадцати пяти лет, с нетрадиционной ориентацией. Я наблюдаю женщин не голодным – гоголевским, глубоко устремленным взором, еще со школы; у меня родители – энергетические вампиры, поэтому я подпитываюсь от случайных прохожих, но и в них, как оказалось, сильна усталость. Тогда меня и заинтересовали женщины, и чем больше я их наблюдаю, тем больше мне хочется... сказать о них... что-то хорошее. Чуть не свихнулся, как Гоголь, ища «хорошее» в них: совершенно чужие и очень строгие женщины, и требовательны, как учителя средних школ. 

Я долго подбирал подходящие слова. Терпеливо, на полевом этапе исследования, разглядывал их, разочаровывался; а потом, вдруг, встретил её… в вагоне метро, от станции Первомайская в сторону центра, на стороне, где не открываются двери, стояла девушка.  

Взгляд ее устремлен был выше пассажиропотока. 

Полные губы, озерные глаза, темные, каштановые волосы, собранные на левое плечо, под воротник. Шея – как говорил Ширвиндт в одном спектакле – голая. Шея голая, напряженная. Ильф и Петров обратили бы внимание на её чистоту и не свежесть кожи. Носик вздернут. Смотрит вверх. Не мечтательно, скорее отрешенно. Я бы сказал: отстранено или потеряно, но это не так. Она, как дни недели в календарь, плотно вписывалась в однообразие платформы, не выпадала; а вот отрешенность – это самое то, это слово подчеркивает соглашательство со всем происходящим, но отказ чего-либо решать. 

Ручки в карманах, прижатые к корпусу, вдоль по приталенным швам. 

Хороша, но с заметным изъяном – устала. Она выглядит очень устало. 

Узорное платье в кружевах под пальто: серый, мышиный окрас с тяжелым, черным декором; оно закрывает собой предупредительное, как отбойный молоток, короткое требование метрополитена, столетней давности, уже и книга такая вышла: «Не прислоняться». Я еще не читал, издательство «Эксмо», некто Рублев. Черное трико, наверно, это называется лосины. Серый, мышиный лампас. По правой ноге тянется серый, мышиный лампас – это не выговорить – вставка, вкройка, вшитье, натурально, лампасы. Материал их – дешевая ткань. 

Вспоминается (из книги Тынянова), как генерал Ермолов душил своего постельничего (или адъютанта) держа его за горло и крича: "Да, я жить хочу, понимаешь ли ты, братец, жить хочу!.." Или Г.К. Жуков на кровати-трансформере для лежачих больных, даже фотография сохранилась, сидит в положении полулежа, на пеленках, как на коне, довольный и держит саблю за ножны. Не понимаете о чем я? Откройте "ангелов опустошения" и прочитайте как Джек Керуак насмехается над Эйзенхауэром.

Голеностоп невысокий, коренастый, растоптанный – такой нечасто встретишь у девушек. Обувь смотрится как домашние тапочки – не в тон одежде. Не сочетаемое, бесформенное нечто. Колодка точно называется «Прощай молодость». Замшевый башмак, цвета хозяйственного мыла. Может быть, для деликатности (все же речь о женщине), его следовало бы назвать меланж; но смотрится, как мыло. Как тертый половик, покрытый пылью; а поверх – не верю глазам своим, никогда в природе не видел такого – вся поверхность ботинок обсыпана бисером, мелким, стеклянным, каплевидным – очень видным – как псориаз. Псориаза, по счастью, нет или не обнаружено. Бисер поблескивает. Кажется, ее ноги обсыпаны битым стеклом. Хочется взять веник и смахнуть. 

Прямой стан, о таких говорят – лебединый, хорошие формы, ангельский лик. Есть в ней что-то цветаевское, может быть, ее зовут Марина? У меня с этим именем не лучшие ассоциации. В литературе еще ничего, но в быту – невозможно. Глупая игра и женщин очень раздражает. Есть для сценаристов упражнение: дать имя случайному встречному. Я бы назвал ее – Людмила, или Лидия, м.б. Виолетта. Встреча пробудила во мне желание написать статью: «Девушки и деспотизм в России».

Лебединый стан. Нежная, на тонких ножках – кувшинка… 

...и тяжелая, грубого покроя, одежда. Тяжелая наружность. Может быть и характер не лучше. Волосы, окрашенные едкой суперстойкой краской, сожжены. Я не вижу кончиков, но ручаюсь – секутся. Под глазами – сеточка морщин. Веки – очень сонного человека. Складки у рта. Налицо нехватка витамин, бланманже – как говорил Пушкин – и свежего воздуха… 

...а грозит это все – нервным срывом и мигренозными приступами. 

Представляю, что творится у нее дома: мамушки, бабушки, муж, ухажеры… все, как по Гоголю. Чистой воды – психосоматика; а, может быть, она – одинока? Сейчас у медиков больная тема: «острые психические расстройства при интенсивной терапии». Академик мне книгу подписал, я счастлив, – "seit gesund!", – а в обществе... пивной алкоголизм. Тяжелее всего, говорят, проистекает у женщин.

В ушах у нее – наушники, Стругацкие назвали их "функи".

Если кто женится на ней, про того скажут, – а у него жена из семьи "нееядяк".

На поверхности, например, в Измайловском парке – "особо охраняемой природной территории" – чудовищные "комариные плеши" расплющивают все живое среди ив, похожих на анчаровские самшитовые леса. Глядишь на блин консервной банки и думаешь: эко, людей плющит! Вокруг выгоревшего, обложенного поленцами, костровища, валяются пакеты с мусором, пивные бутылки, иногда встречается шприц с иглой или мужской контрацептив. Отец всегда вспоминает Стругацких, а я их и не читал, я из другого поколения: я Тынянова люблю, Андроникова и Эйдельмана… 

Эй'дельмана – особенно; а вы что думали? Алена Роб-Грийе?      

Поезд останавливается. Она переходит, с Курской на Чкаловскую…

Обгоняет толпу. На плече оказываются две сумки: коричневая и кремовая. Чуть не потерял ее... Кремовая набита, сумку распирает, как толстую кишку от пневмотоза; коричневая полупуста, как опорожненный бурдюк. Едва не налетаю на нее. Аромат отталкивающий: кислый женский пот с лепестками роз.

Есть такой библейский сюжет: святого жарят, а он пахнет розами; но она, положим, не святая...

...а вот, мне интересно, если ее... то запахнет розами?

Выходим на перрон, в сторону Таганской. Оказывается, мы перешли на Курскую с радиальной – малозначительное, в данном случае, обстоятельство – не заботит. Кольцевая ветка – коричневая. Декольте отвердело и тяготит. Плечи сутулы; как говорит один мой друг, испанец из Караганды – «шош ты сутулишься, а?!». Но друг уехал другой веткой, за той, которая брюнетка, а эта, перейдя с радиальной на Курскую, вошла в вагон и встала у дверей, слева, вполоборота к стеклу, спиной к остальным пассажирам, которые напоминают капли жира. Осторожно! – заговорили динамики –двери закрываются!..

Тоннель – латиняне называли его Tunnel Black – отнял у периферического зрения те области, которыми оно питается, и все мое внимание сконцентрировалось на одной этой Розе. Глаза закрыты. Веки смежены. Плечи напряжены. Терпит. Стоит, как Пороховая башня на республиканской площади в Праге – одиноко. И мрачно, как страж Староместкой, с отметинами от шведских пуль. На ботинках поблескивают стразы, декольте затвердевает, сутулятся плечи. Веки дрожат. Ловлю ее взгляд. Он колючий, как холодок от колодца.

На Таганской выходит на радиальной в город. Помогает женщине с коляской на лестнице. Придерживает двери пожилому дедушке, на выходе из метро – а эта Гестия, сама добродетель – идет по левой стороне, по направлению к набережной. Шаг легкий, пружинист. Попка гудит. Ручки – по карманам. Перебежала на красный свет. Перепрыгнула поребрик, как сказали бы петербуржцы. Спешит.

Народная улица. В ее начале дом в стиле модерн, 1915 года, с мансардами.

Куда-то спешит. На что-то надеется. Во всяком случае, рассчитывает. На что? Или – на кого? Спешит. Пробегает желтый, фабричный, или нафабренный, как ус фельдфебеля, прошлого века дом. Спешит вдоль парковки. Спешит мимо арки. Над нею титульными буквами – как раньше над винно-водочными, того же трафарета – «НОТАРИУС». Старый доходный дом – Мойка, 24. Ах, как звучит! Как адрес в Петербурге. По левую руку – дом советской конструкции, но тоже ничего. Наверно, надстроен, над старым, дореволюционным… 

Исчезла! Я загляделся на архитектуру. Исчезла!.. растворилась, как облако в небе Лондона, как Жанна Д’арк над площадью Руана. Где же благоухающий дымок? Она вошла в один из домов – догадываюсь я – не ресторан, не магазин цветов, не зал игровых автоматов. Так, куда же? Как Жан Батист Гренуй, втягиваю ноздрями промозглый воздух Москвы. Наблюдаю... 

Миэль! – агентство недвижимости?

Или, все-таки, магазин цветов? «Новые цены, возможные условия» – не Миэль!

Вхожу в магазин цветов «Леди Флер». Его вывеска – «Леди Флер». Нет, здесь ее – нет.  

Есть две девушки, но не она; не такие, как она. Одна – у кассы, по правую руку от двери. Что-то пишет. Брюнетка, бухгалтер... и бюстгальтер, должно быть, третий номер. Нет, чашечка – четвертый. Пухлые щечки, красивый детский румянец – помидорка. 

Вы когда-нибудь видели, дорогой мой (не выдуманный) читатель мужского пола, чтобы Помидорка вела бухгалтерскую отчетность?.. Дебит-кредит, финансовая гра«мм»отность? Чиполлино видел, а я – еще никогда. Гляжу, вот он, перец, которого зовут мой друг, даже не здоровается, уже дорвался, как Кронион до коровы… Гордясь пороками своими, говорит, что он испанец (!). Да какой ты испанец?! Караганда, мать твоя родна! Говорит, что праправнук великого поэта, героя войны двенадцатого года... визитку дает… это в доказательство полного совпадения имен. Сейчас, партизан, стихи читать начнет – ты мне нужна для трепетанья, как я тебе для пропитания. Наконец-то заметил меня, подмигивает – бери, мол, ту, с густыми ресницами. Тоже мне, Кульнев. Да они накладные! Впрочем, я близорук. Жена зовет меня "кротик". Эта, с ресницами, за оберточным столом, русоволоса. На кого она училась, интересно? На юриста – ясно, как день! – а где? Думаю, в МГЮА или у Бабурина, в торгово-экономическом, хотя могла с тем же успехом и в РГГУ, или на юрфаке МГУ. Присматриваюсь к ней.

Нет, скорее, она как каурая лошадка, рыжевата. Улыбается мне. Букет крутит. Нет, к сожалению, та, которую ищу я, вошла не сюда. Говорю – извините, можно вас спросить, где вы учились, в МГУ? Нет – говорит и подрумянивается – в колледже ландшафтного дизайна номер восемнадцать. Отвечаю что-то невразумительное, например: да, профильное образование, это очень надо; а на самом деле, и правда, лучше чем юрфак МГУ. В сравнение с МГУ, даже бабуринский торгэк – лучше. Странная логика, да? Просто я между невежеством явным и невежеством скрытым, всегда явное предпочитаю, но она не невежественна, она букеты крутит, красивые, и другу моему мозги пудрит – роскошно.

До свидания – говорю – а какая глупая форма обращения, вежливая. Надо быть очень скучным человеком, чтобы так прощаться с ними. Я, значит, очень скучный человек. Друг говорит – ты архаичен, амиго!.. Нет, говорю, просто я жену свою люблю; а он смеется. Я не обижаюсь, я-то знаю, что это, в нашей стране, высшая форма нетрадиционности: на людях – обручальное кольцо, в штанах – галоп, пока уздечка не полопалась. Вот это норма! Я запишу сюда, для истории, слова депутата Дектярева из ЛДПР, со ссылкой на Большой Город: «не надо чпокаться в попу, это ненормально». Надо ли говорить, что это ненормально: советоваться с депутатами Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации как употреблять свою свистульку.

Дайте время, и я вам из этого акта душевной импотенции нравственность извлеку – а у кого импотенция, как вы думаете, у меня или у него? Может быть, опрос проведем? Мир, патриарх и правительство говорят: надо рано жениться, детей нарожать, абортов наделать, в смысле, никогда не делать, а мужики смотрят как на идиота, когда говорю, что я жену люблю. Семьянином зовут. Подкаблучником. Все, кроме тестя. Тот тоже меня идиотом считает, но по другой причине, а я кротик, кротик (!), только у нас квартиры нет, а бездомных кротиков не бывает, впрочем, вся наша история говорит, что бывают. 

Хотя неважно, главное: мне, и правда, ни к чему этот флирт. Я знаю – я безнадежен. Я жену люблю; а не этих флорез де проведорез. Друг флиртует, та «помидорка» ему подыгрывает. А я чего ради подвязался? Просто я социолог, я изучать должен этих дур. Да, из него тот еще пикапер – букет купил. Да, а девочка грамотно отработала – маркитанка. В смысле, маркетолог; а друг уже идет к другой... не уж-то подарит? Нет, обошлось – ухаживает… неужели второй купит? Ах, в упаковку заворачивает – испанец! Гусар!!!  

Другая дверь, та, что за ними, вход в Миэль: «новые цены, возможные условия». Нет, мне не сюда… потерял! Все – «чорт возьми» – как не уставал повторять в своем дневнике Эфрон-младший, сын Марины Цветаевой, Георгий, Мур, тоже большой ценитель флорез и в подражание гусарам – «чорт»! Иду в глубину двора.

С внутренней стороны дома, со двора, нахожу "Институт эстетической медицины". Захожу – псалтырь, простите, пластырь – «здоровая спина» – вот тебе и лебединый стан. Мазь «три девятки». Жене – мазь. Мужу – портвейн. Детям – образование. В советском союзе, говорят, самое лучшее было. Что ж, у «трех семерок» тоже «противовоспалительный эффект». Как пел поэт: «внутрь ему, если мужчина; если же нет…» – пластырь, поверх двух ямочек на пояснице «от васкулита и варикоза» и снова – «здоровая спина»; как говорит моя жена после интенсивной инвазивной процедуры – ой, у меня спина болит.

Жасминовая маска против морщин, повышающая упругость кожи. Все здесь, дорогие женщины, в «Институте эстетической медицины», под стеклом, как в музее, но у каждого экспоната своя цена. Из чего делаю вывод: женщины России, на красоте, не экономят. Народная, дом 20, стр. 1. «Восполняет запас воды, тщательно питает, устраняет неровность кожи, на длительное время придает ей жизненную энергию» – смягчает. Остальное все – иероглифы и молочные личики китаянок. «Olimis» – жасминовый, против морщин. Да, сейчас обмажется, а потом будет, под старость, кошачий «секс-барьер» в глаза капать. «Charming Eyes», переводится – чарующие глаза.

Все вместе: «повышает эластичность кожи».

В глубине – лестница. На второй этаж. По стенам – плоские портреты обывателей, эпохи: средневековье, ренессанс и просвещение. Все в ярких, средневековых одеждах. Господи, спасибо, что ты существуешь! Еще бы книжечки по полочкам расставил – я был бы счастлив.

- Medico Del Siglo, XV век. По-испански – век медицинский…  

Мужчина с ночным горшком, в красном колпаке…

- Boticario Del Siglo, XIV век. Век – аптекарский… 

Вспоминаются Медичи и Дант, цех – аптекарский.

Мужчина с клизмой, или с длинной алхимической колбой, в красной шапочке пирожком, как у булочника, и в мягких, с загнутыми носами, «пуленах». Мне сразу вспоминается смешная история, у Парадисиса описана, в «Жизнидеятельности Бальтазара Коссы». Причем, обратите внимание, как сформулировано у автора это жизнеописание – «жизнь и деятельность» – это у скучнейших святых «житии», а у человека предприимчивого, настоящего маркетолога – «жизнь и деятельность» – у коммерсантов по-другому не бывает. Я когда прочитал о грехах Георгадзе... испытал бешеное злорадство... это Бальтазар (!), его порода, его религия, его дьявольская душа!.. 

Там, в конце книги, когда он, бывший кардинал, бывший папа, Римский Папа «Иоанн XXIII» – сейчас это дело хотят умолчать (не выйдет); а у нас своих ортодоксальных хватает – так вот, он обращается к Лоренцо. Нет, кажется, к его деду. Нет, к прадеду, к Джованни Медичи, которому оставил на сохранение свои богатства, когда еще был папой. Он говорит – друг мой, Джованни, верни мне, что взял; а тот говорит – я у тебя ничего не брал, друг мой, Бальтазар. Как так! – восклицает Бальтазар – чорт ты аптекарский, брал! Не фига – говорит Джованни Бальтазару – я у кого брал? Правильно, у Папы римского, а ты кто такой? Я тебя не знаю! Папой станешь, приходи, дорогой!.. 

И пришлось Бальтазару в тюрьме посидеть и заново денюжки зарабатывать.

А какая, в той же книжке, сильнейшая сцена: пришлось, значит, Бальтазару Коссе в карцере посидеть. Бездействие, как вы поминаете, томило его, и он часто глядел во внутренний двор, как водят на допрос средних лет мужчину «с библейским лицом и бородкой». «Кто это?» – думал Косса», не Ленин ли?.. – по всему видно, человек серьезный – пишет о нем Парадисис. Он грек, ему видней.

Наконец, Бальтазар узнает от своей «Леди Флер», его имя – Ян Гус, магистр богословия, профессор Пражского университета. Бальтазар его зауважал, не то что этот шванц – Лоренцо Великолепный, или как бишь его там – он возжелал перемолвиться хотя бы парой фраз с Яном Гусом, но случая не представилось. Ill-fortune – как говорят англичане – Непруха! Сумасшедшая, больная, кровавая игра случая. «Церковь осудила еретика на сожжение»... и в год, когда Киевская и Московская метрополии с легонца повздорили, 6 июля 14… а впрочем, неважно какого года, одна бабушка, имени ее история не сохранила, подложила немножко своих дровишек, чтобы лучше горело – это была простая, но очень патриотично настроенная бабушка. Я не буду здесь говорить, какими словами назвал бы ее Бальтазар, но Ян Гус сказал о ней, глядя с высоты пропитанного маслом эшафота: «о, святая простота!», а Бальтазар бы ее поступок не понял. Там не было денег, не было славы, там не было даже обиды... она просто подложила немножко дровишек, чтобы лучше горело, из чистых патриотических побуждений. Святость и есть чистота; а простота, как известно, хуже Бальтазара Косса.

- Enfermera Del Siglo, XVI век. Век милосердия – век медицинских сестер.

Женщина с кувшином в белом передничке и в белом чепце на светлые волосы, и в желтом холщевом платьишке шестнадцатого века востроносых пуленов. Шестнадцатый век – век Парацельса… и Нострадамуса!..

- Medico Del Siglo. Век семнадцатый. Перевод вы уже знаете. 

Век кровообращения, лимфатических узлов и сосудов, гистологии и патологической анатомии. Знаменитый нидерландец Левенгук открывает эритроциты, сперматозоиды, мышечные волокна, эпидермис кожи… разве что ни Институт Эстетической Медицины, но без преувеличения, он его патрон. 

На портрете – аристократ с бородкой.   

А сколько же близняшек нашей «Леди Флер» прошло за это время! 

Вы уже, мой вымышленный друг, и забыли, наверное, про нее… 

Гляди, амиго! – и худые, и полненькие. Слышали ли они о блокаторе жиров Хитозане? А о рыцаре круглого стола, сэре Ланселоте Эваларе? А о страшных, как дикое индейское племя, Теломерах? Не хочу пугать, но они, как дементоры, съедают весь ваш запас ДНК!.. дорогие мои, и худые, и полненькие. 

Да, Лиз Пэрриш – это Жанна Д’арк двадцать первого века. 

Аристократ похож на лекаря и такие приборчики, как из камеры пыток… 

- Cirujano Del Siglo, вновь XVI век – Век хирургии.

Недостаточно прооперировать, надо еще выходить. Поэтому век хирургии, он же и век медицинской сестры, но с характерными скальпелями, как у Георгия Ивановича Россолимо, тоже грек, как Парадисис, ему видней какие… у Ленина мозги. Почти мальчик, никакой растительности на лице. Бобровый воротник. Черный плащ. Вокруг – странные инструменты. Есть очевидная дрель. Розовые стены – это у нашего Института Эстетической Медицины. И болотного цвета пол. 

Выше, по стене, еще портреты – ведут на следующий лестничный проем. 

- Medico Griego – Век не указан – Греческий врач. 

С виду – римлянин. Белая тога. Оливковый венок. Жест оратора – так Ленина изображают. Ладонь – развернута к толпе. Рука – обращена к небу.

- Cirujano Militar De la Epoca Napoleonica. 

Век – не указан; но как мы можем догадываться – век наполеоновских войн. Эпоха военной хирургии времен Наполеона и его личного врача, блистательного военного хирурга, Ларрея, оперировавшего сорок пленных русских офицеров в Первой Градской, в Москве, здесь, неподалеку, во время взятия города. Это он, припав на одно колено, замер на полотне Клода Готера: Ларрей, под Ратисбоном (это в Германии), у крупа лошади, перевязывает пятку Наполеона. Тот канючит, говорит – на коня хочу! А Ларрей говорит – ничего, потерпи, милой! – и вполоборота к офицеру – еще бинтов, мне! А офицер – что, как, еще (?), о, ла-мерде, лучше бы меня!.. Над Императором склоняются кивера его солдат. Застыл по стойке смирно улан с пикой. В восхищении замер паж в тюрбане. Драгун красным кивером щекочет непокрытую голову курчавого брюнета, за спиной врача, тот снял шляпу перед болью Императора, перестал следить за ходом перевязки и только восклицает, подняв указательный палец – ты посмотри, как он превозмогает боль! И драгун отвечает ему, снисходительным поглаживанием кивера по волосам; но француз не владеет собой, продолжая шептать – ну, я же тебе говорил: и пуля не берет, и рвется в бой. А Наполеон кладет ладонь на голову Ларрея и просит – Ладно, милый, ладно, я на коня хочу, мне в Москву нужно,  я там, в Первой Градской, уже договорился. 

Век военной хирургии – это еще и век Толстого, и Пирогова, чье имя носит Больница номер один, по Ленинскому Прошпекту… Век Крымской войны, куда, как выразился наш обожаемый профессор – один ехал резать, другой бить. 

Военная хирургия – Cirujano Militar. 

Мальчик в синем кафтане и в треуголке – военный, должно быть…

Снимает шляпу – поздравляет Светлану Алексиевич с премией… 

- Cerujano Del Siglo. Седая древность – четырнадцатый век.

Средневековый шут в колпаке. В красном раздвоенном колпаке с бубенцами. Колпак, как сообщает нам Википедия, символизирует ослиные уши…

Ослиные уши средневековой хирургии.

- Superintendente Del Hospital De Siena Siglo, XV век.  

Век суперинтенданта госпиталя в городе Сиена. Ему нет еще и восьми сотен лет, а он уже величественен, как Сиенский собор. В фиолетовой мантии, человек средних лет, весь черен, в башмаках с медной пряжкой - кожаные… Довольная ухмылка, смотрит куда-то в бок, на деревянную «сидушку», носилки, а точнее деревянный, переносной трон…

Сверху слышен голос, заботливый, мужской – нам хотя бы спазм снять, потому что сильные головные боли, мигренозные… Слышу ответ – у нас по записи. Хронический ответ всех поликлиник – строго, по записи.

Medico Del Siglo… Век не указан – это вне времени.

Кувшин или стеклянная колба, до середины наполненный (или наполненная) водой. Каков он – это я даю описание картины – наполовину пуст?..

Или наполовину полон?! 

Розовые стены. Тяжелая болотная плитка на полу. 

- Мы когда гуляли в парке, он мне разлил кофе на сумку, и меня прямо переклинило... – это делится впечатлениями одна из посетительниц Института. 

Что это – портрет или натюрморт? Что здесь главное? 

Кувшин, наполовину – да; или колба – наполовину нет?.. а между ними, как заметил Джойс, разница всего в одну букву...

Мимо проходит женщина, предпенсионного возраста, как сказал бы о ней Джек Керуак – половая тряпка с волосами.

На портрете – молодой мужчина, с белой перевязью на голове, поверх красного ночного колпака, он сидит, изможден и обезображен в сидячем положении, лицо холодно. Червонная сорочка. Бархатная, с золотой (дорогой) оторочкой, накидка. На ней римский, витиеватый узор с изумрудным оттенком… 

Он благородных кровей, этот парень с больной головой.

Напротив него – автомат со сладостями и кофе машина… и доска информации. Серия семинаров. Центр эстетической медицины. Здесь – центр. На входе был – институт. Вакуумно-роликовый массаж с применением Eros технологии. Новогодние, подарочные сертификаты. 

- Ну, короче, смотри какая ситуация! – Это, наконец, появляются, на моей лестнице, те посетители, что спрашивали о спазмах и мигренозной боли. Мужчина и Женщина. С мигринозными болями. 

Слева от кофе автомата – деревце в кадке. Завяло. Желтизна в стволе и – хотел сказать «на зубах» – на листьях кроны. 

Земля в горшке – влажная. Перелили!

И мною, наконец, заинтересовались… 

Меня послала мама – простой (но заранее заготовленный) ответ – вот я и… стою-интересуюсь «среди чужих судеб». Препарат марки «Sidey» рекламирует женскую голову, в махровом, гостиничном полотенце, с длинными ресницами, глаза закрыты, белая лилия у щеки, подрумяненной фотошопом. 

Ниже, объявление: обучение для родителей с детьми, от нуля – здесь уточнение – до одного года. Ранний массаж. А на плакате, где про детей – таргетированный, адресный, информационный посыл – «Дорогие мамочки». И ниже – «хотите ли вы» – двоеточие – девять позиций: «помочь… сформулировать… стимулировать… улучшить общее здоровье» вашего ребенка. Не считая повторов, получается, пять, нет, четыре. Четыре ключевые позиции.

Рядом: Цикл семинаров. Подарочные сертификаты. Ручная пластика лица.

Настала пора зайти в центр, в институт, в Институт Эстетической Медицины. Захожу. Сидит!.. 

Сидит. Ожидает. Смотрит на меня испугано. Заметила, еще с "Чкаловской"… 

А какой летчик был и тот пришвартовался на родных берегах. Приштопорился. Обращаюсь к рецепции, к ресепшионистке, девушке вялой, как бабушкина герань и с ресницами вниз, как ветви араукарии. 

Плету что-то про мамин желвак.

Мы пластикой лица – получаю ответ – не занимаемся… у нас только безоперационное вмешательство. Только эстетика. Только массаж! Хотя мы делаем пластику, подтягиваем кожу, тонус придаем… только безоперационным путем, через ротовую полость – девушка морщится, но показывает пальцем – не самая приятная процедура – уточняет она – но спазмы снимает и мигренозную боль. На сайте «массажи мира» можно узнать "поподробности" и в картинках… наш адрес – Народная улица, дом 20, стр. один.

Напротив Института Эстетики, направо от лестницы – «Клуб-магазин Золотая рыбка», оригинальное название – «Gold Fish». Девочкам – «Gold Fish». Мальчикам – «Gold’s Gym» – как тот, сверкающий песок Александра Македонского с каких-то персидских берегов, набить им сумы для занятий гимнастикой и приседать по пять подходов, в ожидании доходов. Часы работы: с одиннадцати до двадцати трех.

Везде китайские иероглифы и символы – феншуй. 

Я, в таких случаях – ухо-жу. 

Выходившая за конфетами женщина, в белом врачебном халатике, пахнет через его хлопковый эпидермис – запах, в медицинской терминологии, называется «пот» и очень глубоко травмирует обонятельные нервы. Она наклоняется достать шоколадку. Вижу ее задние карманы джинс. Прячу лицо в пропитанный парфюмерией шарф и, не теряя времени, ухожу. Берусь ладошкой за деревянные, лакированные перила и скольжу. Удаляюсь. Я оставляю вас, Леди Флер... и за все "массажи мира" не остался бы я... Фу, *ля!

Во дворе – котятки. Тигровый окрас. Сидят на пластиковом подоконнике, смотрят в окно Миэль. Жмутся друг к дружке. Выгибаются. Один поставил лапу на оконную раму. Просится… или просит. Заглядывают. Им открывают! Ставят мисочку, в ней влажный корм. Котятки жадно кушают. Пахнет вкусно. Глажу их – мурлыкают. А здесь – хорошо! Гончарная набережная. Старые, песочного окраса, дома. Штукатурка с них сыпется. Белый, дореволюционный орнамент. Все в простоте этих старых домов, как сказал бы искусствовед, имеет свое «фиксированное значение», только я, к сожалению, затрудняюсь его разгадать. Окна как подведенные глаза древнеегипетских жриц. Их белая краска – орнамент. Гончарная набережная. Здания в два-три этажа. Институт медицины и агентство Миэль. Игорь Манн в нем когда-то маркетинг на 100% наводил, чем-то, наверное, руководил, но, похоже, не справился. Алкатель, видно, тоже, как штукатурка, в общем... не потянул, потому что его "алкатестеров" что-то не видно; но семинары проводит – на сто процентов и в гильдии маркетологов состоит, тот еще клуб «золотая рыбка».

У здания, в котором сидит Институт и агентство недвижимости, кроваво-красный, но выцветший, поросячий оттенок… с белым орнаментом... что ж я все, за этот «меандр» цепляюсь. Хочется, видно, чтобы во всем был рельеф: и в теле, и во всей полноте впечатлений, а это значит какая-то оригинальность, не голый же фасад Нового Арбата, не его челюстное протезирование – орнамент.

Все смотрят, что это я там пишу. Наверное, завидуют. Я тоже – завидую, когда кто-то пишет, а я не пишу. Я все понимаю. Не прилично же кушать при голодных людях. Вот, думаю, на людях и писать не прилично примерно по той же причине. В школе мне учителя говорили – не списывать! А я и не списываю – отвечал я – я завидую!.. Это как Юлиус Марголин, в каких-то там «мордовских» лагерях говорил – видеть еду, уже половина сытости. Сейчас я так могу сказать о книге, интересном лекторе и орнаменте в архитектуре, т.е. о старой Москве и СПб. 

Серая жестяная труба для стока воды начинается с крыши винной воронкой и заканчивается у самой земли, обрывается в лужу – какая-то «виноточивая баклажка» для окурков и бензиновые разводы. Кошки побежали – попрятались, под приехавшую машину. Греются. На улице – плюс четыре.

Холодно. 

Машина – Форд Escape, а никакого выхода нет. Как пел поэт: «есть только вход». У Миэля – белые пластиковые двери. У Института Эстетической Медицины – белые пластиковые двери. Неужели, у всего на свете, что делает нас краше и теплее – белые пластиковые двери? Я знаю, в Первой Градской, в травматологическом отделение, тоже – белые пластиковые двери. Или это гордость и предубеждение? Как бы то ни было, а я для себя твердо решил: никогда не входить в белые пластиковые двери, куда бы они не вели. В аду белых пластиковых дверей я не жду – это безвкусица была бы. В раю от апостола Петра всего можно ожидать, но что б белые пластиковые двери?! 

Если так, клянусь, разворачиваюсь и прощайте апостол Петр. 

Гончарная набережная, дом девять дробь шестнадцать, строение два и Народная улица, дом двадцать, строение один. Где-то здесь, на пересечении, я открыл для себя эти белые пластиковые двери. Напротив них вывеска: «Запчасти АКПП». АКПП – что это? Ако-пост-пунктура или Ако-пропускной-пункт? Ну, что-то такое. Да, так и назовем. Как еще назвать эти пластиковые двери?!.. По стенам, кондиционеры. Навесные. Натекло с них. Капают. Я пишу под окном. 

Женщина выглядывает. Смотрит на меня. Курит. Стряхивает пепел. Стреляет окурком над моей головой. Летят искры. Хлопает форточка. Салют тебе, Мэри! 

Интересно, она разбила цветочный горшок, когда закрывала её? Догадываюсь как зовут курильщицу – Аннушка. Оборвала ли она навесные полки? Разбила ли всё, что на них было? Свекровь сказала ли ей: «Правильно, бей тут всё! Мне ничего в этом доме не надо!»?!..

Как вы думаете, почему я об этом подумал? Это интрига! Маленькая детская игра. Квартирный вопрос, называется. Не Булгаков ее придумал и не Кржижановский. Как то само сложилось в тяжелый советский быт... 

С чего? Да уж и где нам разобраться. Да еще, считается, что лучше и не знать. Квадратурин… – это мазь такая, дорогие женщины, для разглаживания обев и морщин. Кржижановский изобрел, здесь, недалеко, на Арбате, на Старом (на Новом ничего изобрести нельзя) соседом Лосева он был и Пушкина, и Окуджавы. Кржижановский – самый гениальный косметолог и самое универсальное средство, его – «Квадратурин». От преждевременного старения, морщин, спазмов и мигренозной боли. Интересно, есть ли в этом Институте Эстетической Медицины – Квадратурин? Или они вам, дорогие женщины, голову дурят?! Где-то там, это где? Под стеклом? Я, может быть, плохо смотрел?.. А это, между прочим, самое верное средство от мигренозных болей и не требует ипотеки. Первое средство!

Это я вам, как человек прошедший детство, говорю... и первую молодость. 

Я тоже «на колчаковских фронтах» контужен. Да, лучше вам не знать; но, интересно, есть ли там, около нее, её свекровь?.. Наверное, нет. Свекрови, как тещи, это я вам тоже на личном опыте говорю, в офисах не водятся. Они предпочитают, как караси, тихую заводь. Поэтому в офисах можно и перезимовать. 

О. Голуби!.. как говорила Марина Цветаева – голубочки. Целый квартет! А под ногами, как говорил Маяковский – плевочки, как россыпи бисера; а между ними – печаль серафимов. Четверо свободных, с оперением, клюют что-то, не голодны, как в Австралии, или в Праге, или где хотите еще. Голубь – птица божия, птица мира. Напугал. Рванулись от меня. Разлетелись. Один – на кондиционере. Другой, над вывеской – «АКПП». Двое – на карнизе. Джаз Банд, с зелено-розовыми манишками, как австралийский закат – Pigeon’ы. Люблю голубей – это вечно бодрые, но спокойные птицы, флегматики. Вот бы завести голубятню. 

У нас в Измайловском парке гаражи для машин есть. Парковочное место 2 000 долларов стоит. Ручной пластиковый массаж – 18 тысяч рублей. А голубятня в измайловском парке мертвая стоит, не живая. Парковочные места есть, а голубятня – пустая. Рубероид есть, карниз, решетка, а голубей нет. Паразитическое существование. Панельные дома. Патриотизм (!), но из корня  змеиного... Пойду-ка я, на Гончарную, поплюю в колодец…

Прохожу под черным навесным кабелем. Здание Техцентра обитое желтушной, яично-синей – выглядит как тухлый белок – вагонкой. Кто-то опять горлом перхает – что же это такое (?) – послушали бы лучше Козаржевского, чем так перхать – мастерство устной речи – а вы знаете, откуда пошло слово «вагонка»? По корню его догадаетесь: от освоения Сибири Клейнмихелем, «в пальто на красной подкладке». Сначала накурятся, а потом перхают, как охрипшие курицы. Думаете, сняли Якунина, лучше будет? Нет, другой влезет в это «пальто на красной подкладке», а таких как я – обошьют «вагонкой». Ну и шут с ними. Гончарная, 9/16, стр.2. Народная, дом двадцать – там голуби и Институт медицины. Как говорит Гитлер Еве Браун в фильме у Сокурова – ты хочешь покоя? Покоя не будет! Но у него преимущество, он ее не любит, и никого не любит... а я люблю и свои ребра, и свою «Еву», и свой покой… между прочим, по-чешски, pokoj – это квартира, чего у нас нет. Покоя – нет.

- Какое соглашение, Тань? – это мужчина пробежал с мобильным телефоном.

- Агат! – кричит женщина. 

И в голосе ее чувствуется полудрагоценный камень. 

Что это? Контора? Какое-нибудь «ООО», зарегистрированное в Тушино?..

Рога и копыта; а между тем, замечаю: все-все смотрят на меня как-то косо.                

И в этом дворе я чужой – всё-всё – убегаю; но имейте в виду!.. (Наше молчание – это не пустая угроза). Опять кто-то перхает. Двадцатый век зубом цыкал, а двадцать первый – перхает. Во кино!

Что с этим поделаешь? Надо перекроить лекало того пальто, перекроить лекало (!), чтобы продувало – продувало (!), как нашу «вагонку». Вот такой у окружающей нас жизни «Флёрдекор»: техцентр, агентство недвижимости Миэль, Институт эстетической медицины и даже заправочная станция – в этом дворе есть всё. Всё-всё. Нет только нас. 

Заправочная станция – на стороне реки, за Краснохолмским мостом. Красный сыщик Холмс и санинструктор Ватсон. Конструкция – 6000 тонн. Чего? Стали (!) – введена в эксплуатацию при Нем, в тридцать восьмом... Проще говоря, в период активного строительства коммунизма; хотя честнее признать, что – национального государства одного диктатора. Заправочная станция. Интересно, ФС… – в этом ее названии, как латинскую «В» читать? Как нашу «В»? Хотелось бы, но что-то не выходит. Значит, заправочная станция ФСВ – тоже здесь, на стороне реки, по Гончарной набережной. Сразу, если от центра, за Красномариартиевым мостом.

95-ый – 37,50. 92-ой – 35,20. На BP – дороже, но можно выпить кофе, как говорит мой отец – пять минут свободы. Здесь свободы нет, зато есть бензин. Насос работает. Заправляет.

Комплексная мойка легкового автомобиля – 700 рублей – это уже там, под синим (где тухлый белок вагонки), жестяным, производственного назначения, навесом. Его еще называют "козырек". Какая-то, и правда, есть в нем милицейская направленность и военная выправка; но офицерства в нем нет никакого – одно позерство. Косой, помятый и пользуется, со всей откровенностью, тем, что как в одном кино, «место встречи изменить нельзя» и, конечно, нашим всероссийский вековым заиканием перед тем, что называется, «Ordnung und Polizei». Иными словами, разве что не купается в фонтане и голуби на него гадят, совершенно по-свински.

На стороне Техцентра – это там, где я – поставил ногу на бетонную клумбу.

Парень в толстовке пробежал, с бутылкой колы и георгиевской ленточкой.

Голуби роются в мусорном баке – не голодны…

Георгиевская ленточка не запрещает пить колу.     

Котята кушают на окошке Миэль. Девушки прихорашиваются и снимают мигрень в Институте эстетической медицины… Красота – одним словом.

Мне хорошо здесь пишется – поставил ногу на бетонную клумбу, придавливаю, чтобы не улетела. Ладно, голуби, а впрочем – лети!.. У тебя больше шансов на зимовку в теплых краях, чем у меня. Я сделал свой выбор, как говорил Довлатов, о своем творчестве: «расти, моя корявая сосенка». 

Я сделал свой выбор.

Прощайте и Вы, мой вымышленный читатель, летите, а я прогуляюсь от Гончарной, по Котельнической, до Сталинской высотки…

На торце дома, срезанном как острым ножом, масштабное граффити…

В книжном магазине Москва, где я пишу эти строки, рекламируют новый роман Чхартишвили «Другой путь». Акунин любит конфеты "стратосфера"; так что у меня преимущество: я знаю о нем больше, чем он обо мне.

Что же граффити? Оно напоминает о чешском, или баварском, резаном пиве. Танцующие дамочка в передничке и мужичок в котелке. Еще о шведском Глёке напоминает. Скучаю по тебе, Эрнесто, и по твоему «глёку». 

«Композиция называется» – это так написано на фасаде – «композиция называется граффити Densers» – танцующие – «фестиваль» – в кавычках – «Лучший город». На фасаде – «танцующие…», а на биллборде – «поющие под»… 

В сентябре, помнится, писали: Москва возглавила рейтинг самых недружелюбных городов. Ну и что? Во-первых, не дружелюбный, но самый лучший; а во-вторых, не место заняла, но возглавила. Будем честны, есть еще рейтинг городов мира по уровню жизни. Там Москва на 169-ом, а Питер, кажется, на 166-м или 164-ом. Все в этом мире относительно... 

Институт эстетической медицины, водка «Абсолют» и ничего – жить можно.

Да, кстати, композиция создана при поддержке Правительства Москвы, спонсор – группа компаний «ПИК». 

Композиция называется: «Лучший город Земли»; а в начале Народной улицы, на таком же срезанном фасаде – Лев Яшин и эмблема «Зенит».

На другой стороне дома, смотрит на Краснохолмский мост «Шиномонтаж, 24». Все здесь есть: заправка, техцентр, шиномантаж, мойка, агентство недвижимости, институт эстетической медицины, магазин цветов «Леди Флёр»…

Я и забыл про нее – Леди Флёр. Шиномонтаж, 24. Мойка, 24. ВТБ, 24. Я выстраиваю ассоциативный ряд – Россия, 24!.. Мы, очевидно, злоупотребляем круглосуточностью. Мне кажется, надо иногда высыпаться.

Гончарная 9/16, строение один. Народная, 20, строение два. Или наоборот.

Неважно, я в бреду. Лети клумба. Цвети страна. 

Будь счастлива, Леди Флёр!..

И не увядай.    

 

P.S. 

В интернете есть фотография – художник, Антонио Лакурчи, с невозмутимым видом готовит краски… совершенно чужие и очень строгие женщины. 

Привязка к тегам Москва Россия

Комментарии

Россия - белая деревня
Капитолина   «Везут в Германию нас эшелонами, Везут в Германию нас помирать...»   Яр бел: покров зимы суровой… Не с той ноги встают дома, Спускаясь к речке Васнецова С капитолийского...
Природа патриотизма и природа предательства
К размышлениям на эту тему меня подтолкнули два обстоятельства. 1) объявление Российским Центром Науки и Культуры в Праге экстраактуального конкурса эссе: «Вторая мировая война в истории семьи, ...
Природа патриотизма и природа предательства (часть 2-я)
25 января страна отметила… с чего вдруг? Честно сказать, не очень ясно, потому что, глядя на происходящее, невозможно представить нас слушающими «охрипший его баритон». Народонаселение наше, очевидно,...
Марк Гальперин и Владимир Ионов
Считаю, что Марк Гальперин (как маркетолог) войдет в историю российского маркетинга. Маркетинг без свободы не существует, а Гальперин защищает свободу, следовательно, исполняет свой профессиональный д...
Дорожная история, рифмованная
На двадцать первом километре МКАДа: Усталость          Сорная трава                      Земля поката   &nb...
Та, белая роса или Та, белая раса или Табунный разум или Tabula Rasa.
*** После 32-х часового полудрема в подвешенном состоянии – мягкая посадка наудачу в первое стоящее такси. Только на расстоянии полуметра от земли мерная тряска пробуждает ощущение координатных перем...
Роман Валерия Залотухи "Свечка"
Прочитала "Свечку" Валерия Залотухи. Роман огромный, в двух книгах, энциклопедия, как полагается. Уже в конце первой книги появилось желание, чтобы он скорее закончился. Не роман закончился, ужасы, о ...
04.04 - День рождения Чижевского
Вчера, четвертого апреля [по новому стилю] родился Чижевский, но не биофизик и естествоиспытатель, не тот, который "Земля в объятьях солнца", а славист, политэмигрант и экуменист Дмитрий Иванович Чиже...
Рассказ "Красная стена или конкурсный сценарий" /Посв. памяти Б. Е. Немцова/
«Мой город – склеп. Моя страна – могила. И сохранить его –                                        ...
"Первая категория" (посв. памяти прадеда)
Каплан Михаил Ильич. Родился в 1903г. Черниговская область, Сосницкий р-н., пос. Чернотичи; Еврей. Образование Высшее. Член ВКП(б). Плановик финансового отдела, Главгормаш, Наркомат тяжелой промышл...