В продолжение темы, поднятой В. Губайловским и И. Роднянской. Девочкам, которые в Советском Союзе учились в технических ВУЗах, с военной кафедрой очень повезло. Учитывая, что их на всю учебную группу было 2-3 человека, им просто давали свободный день, в то время как мужская часть "учила матчасть", то бишь маялась на занятиях военной кафедры. Видимо, считалось, что во время войны эти девочки со своей инженерной специальностью найдут себе какое ни на есть применение. А вот что делать с целой толпой университетских гуманитариев?!.. Ну, мальчики-то пойдут проторенными тропами, так же, как и технари. Их-то как раз не очень много. А куда девать девочек с исторических, филологических, философских и прочих  абсолютно бесполезных с военной точки зрения факультетов? Да в медсестры их!.. Куда ж еще?..

Только не просто в медсестры, а в медсестры гражданской обороны. Так и в дипломе, выстраданном за три года обучения, было записано - медицинская сестра гражданской обороны. Это что-то вроде полевых медсестер времен Великой Отечественной войны. Вытаскивай раненого с поля боя, оказывай ему первую медицинскую помощь, доставляй в госпиталь, а дальше - не твоя забота. По медицинской "Табели о рангах" чуть выше обычной санитарки и уж никак не дотягивает до полноценной медсестры.

На занятия медицинской кафедры, в отличие от других пар, ходили все и всегда, манкировать было себе дороже. Помню, как одна девушка, взяв в родном историческом деканате разрешение не посещать лекции в пятницу и субботу в связи со свадьбой, шла с этим разрешением на медицинскую кафедру (медицина в том семестре выпала на пятницу) и всерьез опасалась, что грозная заведующая может не позволить ей присутствовать на ее же собственном бракосочетании. Посещали занятия строго в белых медицинских халатах и косынках на головах. Педагоги могли сделать замечание, что твой халат недостаточно чистый, приходилось стирать каждую неделю, потому что к концу дня после лекций он каждый раз бывал уже недостаточно чистый. Хорошо хоть не заставляли на косынке красный крестик вышивать.

Чему нас только не учили на этой кафедре... Кроме слушания теоретических курсов лекарствоведения, анатомии, разных хирургий, инфекционных, венерических и прочих заболеваний, приходилось, например, бегать по этажам с носилками, вызывая бурный ажиотаж других факультетов. А еще мы учились правильно заряжать автоклавы для стерилизации шприцов, а после стерилизации собирать эти самые шприцы с помощью пинцетов (об одноразовых тогда никто и не слышал). А еще делали инъекции в специальные резиновые подушечки, надевали противочумные костюмы, тренировались быстро и правильно надевать и снимать противогазы и много-много всякой разной дребедени. Гоняли нас на практику и в больницы города (как правило, на какие-нибудь окраины), где мы наблюдали то завшивленного бомжа, из-под которого доставали судно, то человека, попавшего под электричку. Зрелище не для слабонервных, надо сказать. Все было по-военному серьезно и столь же по-военному тупо.

Однако, вершиной несказанной глупости, какого-то необыкновенного скудоумия и преступного чиновничьего равнодушия мы считали следующую ситуацию. Нас тогда готовили  к работе в условиях войны нового типа, то есть в условиях ядерной войны. Поведение медсестры гражданской обороны в очаге ядерного поражения было закреплено нормативно и пошагово. Известно, что лучевая болезнь, как следствие ядерного поражения, имеет 4 степени. В самые первые минуты после взрыва визуально определить кто какую дозу и, следовательно, степень лучевой болезни получил практически невозможно. Но нас обучали по неким косвенным признакам устанавливать наиболее тяжелых больных с 4 степенью лучевой болезни и выносить их из очага поражения в первую очередь. Для не особо сведущих в этом вопросе поясняю, что 4 степень лучевой болезни - это стопроцентный труп. Летальный исход здесь неизбежен.

После эвакуации всех пораженных с 4 степенью мы по инструкции обязаны были эвакуировать 3 степень (тоже трупы, но немного дольше промучившиеся). Потом наступала очередь 2 степени (практически тоже обреченные). И только после этого мы обязаны были выносить из очага пораженных с 1 степенью лучевой болезни. Вот у этой группы был бы хороший шанс выжить, только в случае их быстрой эвакуации из зоны ядерного очага. Однако, медсестры гражданской обороны, следуя нормативным документам, занимались спасением заведомых трупов. А больные с 1 степенью в это время, находясь в очаге поражения (он же не рассеется как туман), очень скоро облучались до смертельной дозы. Плюс сами медсестры, выполняя свои обязанности, тоже получали немалую, вернее всего летальную порцию облучения. На финишной прямой - гора мертвецов в буквальном смысле этого слова. Зато все по инструкциям.

В заключение трехгодичных мытарств нас наградили вышеупомянутым дипломом медсестры гражданской обороны и военным билетом, с которым я так и промучилась до 45 лет, вставая и снимаясь с воинского учета каждый раз при смене места жительства.