Эпистолы

I

 

Когда звездочёты считают монеты,

Тогда зачинаются тёмные годы...

Как белые карлики, гаснут поэты,

Улитки фильтруют кислотные воды.

 

В ошпаренных травах - кошмарные змеи...

На грядах истошно вопят удобренья,

И ноздри замызганы пылью измены,

Измены взрастившему нас поколенью.

 

Я буду считать не монеты, а листья...

Копить листопады, ветра и позёмки...

И складывать тайно высокие мысли

В гробницу души, что разроют потомки.

 

II

 

Целинных полей васильковые дюны...

Звезда обескровлена мощью эфира...

Душа, открывая вселенские руны,

Дрожит, нарушая гармонию мира.

 

И, видя пшеницы лояльные всходы,

Душа замирает от звездных мерцаний...

Меняется ветер... походка, погода,

Меняется угол моих созерцаний.

 

Душа, обивая чужие пороги,

Нахмурилась, как новгородское вече...

Я шёл по степи -  без конца и дороги,

А полночь росла и давила на плечи.

 

III

 

Едва за углом закадычного рая

Окончатся наши с тобой посиделки,

Кометы, материю мира пронзая,

Осыплются в пруд, парусиновый, мелкий...

 

Едва миллионы злосчастных мгновений

Сольются в одно, как угасшие солнца,

И сыростью тлена слащаво повеет

От листьев опавших, от стенок колодца...

 

Как чистил однажды, в осиновой саже

К осеннему празднику злые иконы - 

Я вспомню: язей меднобоких... и даже

Ростральных людей кучевые колонны.

 

Я чувствую, как приближается эра,

Где души все суше, а небо все ниже,

И надо ослепнуть, чтоб видеть Гомера,

И насмерть оглохнуть - чтоб эхо услышать.

 

IV

 

На днях в неизбежных садах упоений,

Под ноги падут баснословные пеплы,

Закончится жизнь в листопаде мгновений,

Которую пил ты, которую пел ты...

 

Метнулась, как тень от гнилого забора,

Душа напролом через тернии - в темень...

Я думаю, смерть - восхождение в гору,

Когда за спиною пространство и время.

 

А там, на горе - развеваются свитки,

На кольях решетки, как будто шарады...

Душа моя - нет, не находит калитки...

И долго бредёт вдоль высокой ограды.