Горнист


Да здравствует юный октябрь – могильное солнце страны,

Упавшие яблоки с яблонь в траве окаянной видны.

Осунувшись, как от холеры, гнилые, как море Сиваш,

Они, словно в Зимнем – эсеры, бормочут мне «Отче» не наш.

Когда я горланил речёвки, дул в горн на заре, козлоног,

Тогда пионерки-«бичовки» мне отдали души в залог.

Я видел таких в переходе подземном напротив Сенной,

Просящих – курками на взводе – о хлебе, о доле иной.

Бегут – барабанной дробью – мурашки по телу – горнист

Дудел – и в бараках за Обью, зардевшись от ленинских искр,

И в дантовом круге, зубами сжимая расплавленный горн,

Где лавы кровавое знамя немело в расщелинах гор.

И, ангельский свет расточая, – Хозяйкою Медной горы –

На чай невзначай или к чаю – дарю я старухам дары…

Они, как и прежде, наивны… «Герой, я тебя не люблю! –

Мне вслед прошипела (Наина?): – верни, сука, душу мою!»