Помню, на заре наших романтических встреч, гуляли мы с Вадимом по улице Энгельса, а лучше даже в старом варианте — по Маразлиевской. И вот на углу Маразлиевской и переулка Нахимова в доме напротив заволновалась занавеска. То ли частота нашей с ней взволнованности совпала, то ли ещё что, но я остановилась, ощущая совершенно явно волну вдохновения, идущую из этого окна.

 

 — Чувствуешь?  — спрашиваю Вадима.

 — Что?

 — В этом доме жил какой-то писатель. Почти уверена.

К моему стыду, историю города я не так хорошо знала, как мой будущий муж, и поэтому подтвердить фактами свои ощущения не могла. Вадим же, наоборот, прекрасно знал факты и улицы, и даже карту проходных дворов составил для себя, что однажды помогло ему и его другу, за которого он вступился. У одного из хулиганов, приставших к ним, оказался нож, и тут уж только ноги и могли спасти. Но у музыканта, каковым был Вадим, пальцы проворнее ног. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы ни его знание проходных дворов…

Я продолжаю смотреть на здание, всё сильнее ощущая писательские биотоки, исходящие от него, и укрепляясь в вере в то, что там таки-да жил художник слова.

 — Хочешь проверить, так ли это?  — спрашивает Вадим с улыбочкой, прочитав мои нехитрые мысли.

 — А что?

 — Ну пойдём.

Он берёт меня за руку и как школьницу подводит к мемориальной табличке. Читаю.  Так и есть! В этом доме жил Куприн с 1910 по 1911. Недолго, конечно, но энергетика его навсегда впечаталась в пространство дома.

Вообще, если душа привязана к какому-то пространству, то оно постоянно «на связи», шлёт сигналы, только нужно уметь читатьих. В ночь с 26 на 27 декабря этого уходящего года снится мне, что я спускаюсь по Потёмкинской лестнице, и вдруг волна с весьма отдалённого берега накатывает и медленно покрывает ступени. Я  поворачиваю назад, но кто-то сообщает, что ей вослед движется вторая. Мы бежим с Вадимом в укрытие, и я замечаю краем глаза, что город разрушен.

Утром просыпаюсь, рассказываю свой странный сон. За окном — солнце, прекрасная погода. Открываю компьютер, чтобы просмотреть, как там, в Одессе, и получаю письмо от своей подруги Люды Шарга: «ночью был взрыв. Я не слышала, просто проснулась в это время. А потом в новостях прочла и поняла, что всё же слышала. Просто не осознала, от чего именно я проснулась».

Взрыв был действительно мощным, его слышали в самых отдалённых районах. В новостях писали, что «у кого-то разбивались стекла окон, у кого-то задрожал пол, а где-то включились сигнализации машин  — неспокойное утро было для многих» (СЕГОДНЯ.ua).

Может, волны этого взрыва и донеслись до моего сна, а может, письмо от Люды было мной так «прочитано», преобразившись в образы моря и Потёмкинской лестницы — оно пришло в 2 часа ночи по филадельфийскому времени…