Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Отрывок из повести «Кошки-мышки»

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 3611
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

   Из кромешной темноты вынырнула статуя Яйцева. Окаменел, стало быть, за эти годы. Стоит на прямых ногах, как Колосс. Ухмыляется. А неплохо бы сейчас стать к нему на плечи, хотя почему на плечи, лучше на голову, и сказать речь.

 

   Сказано - сделано. И упёршись локтями в трибуну, предварительно хлебнув из графина воды, Миронов начал. 

-          Дорогие друзья. По вашим растерянным лицам я догадываюсь, что вы не ждали моего появления на этой трибуне. Не скрою, решение выступить перед вами спонтанно и неожиданно для меня самого. Поэтому не будем задерживаться на мелких, я бы сказал, малозначимых вопросах, а перейдем сразу к сути. (Аплодисменты.) Прежде всего, уясним для себя одну простую истину. Большинство из вас живёт одним желанием – жрать, в широком смысле этого слова. (Бурные аплодисменты, переходящие в овации.) Желание законное, мало того, охраняемое законами, которые и аккумулирует это самое большинство, то есть вы. Но вы, дорогие мои, в вечном стремлении посытнее и погуще провести отпущенное вам время, не догадываетесь об опасностях, которые вас подстерегают за обеденным столом или у стойки бара. Я не имею в виду медицинские аспекты процесса поглощения. Я имею в виду коварное меньшинство, которое не устраивает естественный порядок вещей сложившийся веками, веками и веками. (Возмущённые крики, «повесить», «посадить на кол мерзавцев», «двурушников к ответу».) Друзья, я понимаю ваше возмущение и полностью солидаризируюсь с вами. Но как осуществить эти, так сказать, меры? Что значит повесить или посадить на кол? Скажем прямо, зрелище это, мягко говоря, неаппетитное, вызывающее у многих позывы к рвоте, бессонницу и прочие побочные эффекты, сокращающие вашу жизнь. Мало того, даже если визуально не оповещать вас о происходящем в камерах смертников, всё равно, рано или поздно дерьмо всплывёт наружу. Уж простите меня за неаппетитное сравнение, но ничего не поделаешь, такие уж свойства у дерьма. (Смех. Аплодисменты.) Далее… а далее зародится в вас сомнение, ликвидацией тех ли людей занимаются органы, условно назовем их органами безопасности. Непременно зародится, дорогие мои. Вы спросите себя – «разит ли карающий меч правосудия только виновных, и не попадают ли под раздачу честные едоки». Сомнение это обрастёт слухами и сплетнями. Уверен, что слухи эти будут распространять ваши коварные недоброжелатели. Но не в этом суть. Суть в том, что рано или поздно карательным органам придется заняться и вами, сплетниками. Да, да, как это ни прискорбно. И применены будут при этом драконовские меры, уж поверьте мне. Всё это делаться будет только для вашего блага, чтобы отвлечь вас от ненужных и опасных разговоров и усадить опять за обеденный стол. Но вы не поймёте этого, потому что тень уже ляжет между вами и властью. И тень эта - страх. Ибо никто не будет из вас чувствовать себя в полной безопасности. (Редкие всхлипывания.) Постепенно новое поколение едоков будет не с такой душевной теплотой смотреть на борщи, котлеты, оладушки и прочие составляющие нашего тёплого, милого быта. Пропадет аппетит, так как желающего выжить ничем нельзя отвлечь от этого желания. Вы будете обсуждать эти темы между собой, вяло ковыряясь алюминиевой вилкой в кислой капусте, пить плохую водку или даже самогонку. (Плачь и стенания.) За вами будут приходить люди в штатском, куда-то везти, бить по морде и гениталиям, вешать, сажать на кол. (Рёв, переходящий в вой.)  Поверьте, это не будет им доставлять никакого удовольствия. Это превратится в грязную рутину, напоминающую процесс выдавливания прыщей. Уйдёт задор, исчезнет энергия и постепенно сила превратится в слабость. Между тем, ваше желание выжить из аморфного и тупого созерцания текущих реалий превратится в энергичное сопротивление порядку. Стремление продлить свою жизнь хотя бы на месяц сделает из вас изворотливых как гадюка борцов с существующем строем. Вы подвергните сомнению многие догматические концепции. Всё крикливей и крикливей вы будете заявлять об этом. И, наконец, власть пойдёт на уступки. Упразднятся целые институции власти, токмо ради того, чтобы вы заткнулись. Но вы не заткнетесь. Сбрасывая с пьедестала всё святое, как стадо баранов кинетесь вы рушить, карать, мстить. И возглавят вас в этом страшном порыве пастухи из меньшинства. (Плачь, стенания, многие рвут на себе волосы.) Что будет дальше, я полагаю, не стоит  рассказывать. Сколько должно пройти поколений, прежде чем человек, ранним утром вставший с постели, спокойно и без надрыва приступит к самому обыкновенному завтраку. Без страха и сомнений, он намажет на бутерброд то, что ему нравится, нальет в фарфоровую чашку, что-нибудь горячее и ароматное, аккуратно вскроет вареное яйцо и, улупив всё это, начнёт обдумывать обеденное меню. (Бурные аплодисменты переходящие в овации, большинство плачет.)

 

   Раскрасневшийся Миронов выпил стакан тёплого нарзана и с удовольствием прислушался к морю эмоций, вызванных его речью. Посмотрев в толпу, бьющуюся в судорогах восторга и преданности, картинно поправил на рукаве красную повязку с партийным гербом, - оскалившийся кнур, защищающий корыто – сбил пылинку с френча и вдохновенно продолжил.

 

-          Где же выход, друзья мои? Как обезопасить себя от яда нелояльного меньшинства, уродующего наши идеалы? Корректно решить эту задачу, как видите, не удаётся. Требуются меры экстраординарные, способные решить проблему не хирургическим, а терапевтическим путём. Что я имею в виду, спросите вы? Объясняю. Нужно просто ставить на путь истинный всех заблудших овец, я имею в виду так называемое меньшинство. Но не примитивными мерами, которые лежат на поверхности и которые могут привести, и обязательно приведут к ужасающим последствиям, а как заботливый врач… нет, я бы сказал, с материнской любовью отвести, закрыть собой от беды неразумное дитя. И при этом, дорогие мои, ни в коем случае не считать это подвигом. Всё должно быть инкогнито, тайно. Тайна, - именно это слово спасёт вас от себя. Да, да именно от себя. Ибо никто из вас не знает глубины своей, также как и не знает, что таит в себе эта глубина, мрак или свет. Вот и не будем знать и не будем догадываться. Но впрочем, я отвлёкся.

 

   Сделав многозначительную паузу, Миронов подозрительно прислушался к внимающему народу. Народ подобострастно молчал. Артём прокашлялся и с удивлением услышал эхо. Оглядевшись, он понял, что находится в зале, если можно так выразиться, потому что зал помещался в голове Яйцева. Когда и как это произошло, Миронову разбираться не хотелось, по крайней мере, сейчас. Любопытный интерьер аудитории больше занимал его.

   Люстра в виде людского мозга ярко освещала помещение. Не было ни одного тёмного угла, впрочем, углов тоже не было. Рот чуть приоткрыт и служит входом в залу. На уровне верхнего нёба помещаются несколько ярусов трибун. Нос служит представительской ложей, для особых гостей. Галёрка – все места стоячие, вплоть до трибуны, удобно расположенной на уровне глаз. Так что всё происходящее снаружи оратор видит в максимально полном объеме. Эффект полного обзора достигается ещё тем, что голова Яйцева поворачивается вместе с головой произносящего речь. В данном случае, Миронова. В общем, то, что было внутри,  Артёму понравилось. Но что-то происходило и снаружи…

   Тень чернее ночи мелькнула и исчезла. Какие-то звуки беспокоили и отвлекали его от мысли. Он огляделся по сторонам. В зале гробовое молчание. Снаружи чёрт те знает что. Но, не показывая своего беспокойства, Миронов продолжил.

 

-          Как же быть, опять спрашиваю я вас и, опять не дождавшись ответа, отвечу. Нужны самоотверженные люди. Крепкие в идеологии и не ждущие от вас благодарности. Тихою сапой они будут втираться в доверие наших неразумных оппонентов. Изучать каждого под микроскопом, как учёный муж изучает под микроскопом смертоносных бактерий. Далее самостоятельно делать выводы и всячески препятствовать разрушению нашего крепкого организма, я имею в виду – общества. Кроме того, они дадут возможность заблудшим применить свой задор, умение, таланты в ином направлении. Так сказать, покажут им иной вектор направленности. Помогут, чёрт возьми, создать для них свой мир, отличный от нашего, но не мешающий нашему. Там они полные хозяева, мы не будем мешать им. Но и они должны понять нас…

 

   Порыв ветра смешал, сбил Миронова с мысли. Где-то совсем недалеко: бум-бум-бум-бум. Что-то нехорошее рядом, мерзкое, холодное. Вот ещё тень мелькнула снаружи, ещё и ещё. Миронов решил закончить речь и разобраться во всём самостоятельно. Откашлявшись, он бодро произнёс:

 

-          Два мира могут и должны существовать параллельно. Но наш мир более уязвим, и поэтому нам необходим страж, защитник, пала-а-а-а-а-а-а…

  

   Миронов даже не заорал, он завизжал. Он услышал, но тут же забыл… он увидел черные, как уголь, глаза, смотрящие на него сквозь пустые глазницы Яйцева. Во внутрь. В череп. И далее, в вопящий студень его собственных мозгов. Миронова подхватило и понесло с собой копошащееся людское гноище, рвущееся к выходу, как блевота из глотки. Наружу, во мрак, в бездну. Он падал сквозь вопли, рыдания и стоны, сквозь пепел жженой бумаги и металлический лязг. Сквозь трупное зловоние дешевых борделей и перегар ничтожных кабаков. Сквозь, сквозь, сквозь…

 

Комментарии

No post has been created yet.