Слетает свет на дно глазное,

как лист осенний, медленно кружа.

Я бросил взгляд. Все остальное

доделают лишайники и ржа.

 

Здесь Северное полушарье

закручивается по часовой

в воронку лиц, глаза во тьме нашарив,

зрачки расширив линзою кривой.

 

По мне, так лучше перейти дорогу

и, укрываясь розою ветров,

смотреть, как голубиная тревога

распугивает гаубичный рев.

 

Здесь стоит приоткрыть фрамугу -

и ночи намотаются на дни.

И если время движется по кругу,

то выполнен он в форме шестерни,

 

цепляющей другую шестеренку...

И се! Одновременный сдвиг частиц

передает осенний крик ребенка

быстрее световых передовиц.

 

Вращаются зубчатые колеса.

Зубовый скрежет! Стало быть, во всем

реализован ад, как принцип переноса

энергии страданий - колесом.

 

Страдание дано для состраданья.

Нас всех цепляет ближний барабан

и в жалости зажевывает тканью,

пока пошли соседи по гробам.

 

Пока Нева вытряхивает пепел

из пепельницы низких берегов.

И снова тушит воду цвета сепии

залив о каменистый Петергоф.

 

В последний день блокады в ритме вальса

вращаются снежинки над водой.

И сердце, отморозившее пальцы,

наматывает локон золотой.