Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Превращение отца в исчезающий вид

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 6312
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

«Превращение отца в исчезающий вид» – так называется одна из заключительных глав книги итальянского психолога Луиджи Зойя «Отец». «Казалось, что вместе с европейской цивилизацией отец завоевал весь мир. Но напротив, во впечатляющем количестве случаев он уже прекратил своё существование.» – К такому неутешительному выводу автор приходит, проанализировав историю становления архетипа отца в европейской культуре, начиная с доисторических времён до сегодняшнего дня. Мифологические образы хранят в себе архетипическое содержание, не теряющее своей актуальности оттого, что реалии древней истории уже давно вышли из обихода. На примерах из древнегреческой мифологии автор прослеживает трансформацию отцовской фигуры в сознании человека: то, как пожирающего своих детей чудовищного Кроноса постепенно сменяет мужчина, берущий на себя обязательство не только породить, но и поставить на ноги своё потомство, обеспечить преемственность поколений. 

Для разговора о моделях отцовства Луиджи Зойя выбирает образ странника Одиссея, ищущего пути возвращения на родину. Улисс-отец противостоит стае женихов-самцов. Ряд топоров, сквозь кольца которых Одиссей пускает стрелу, демонстрируя своё превосходство над соискателями его царства, по сути – череда исторических отцов, взявших на себя ответственность за продолжение жизни и символизирующая непрерывный ход истории. 

С того момента, как Телемах в первых песнях "Одиссеи" ищет Улисса, поиск отца становится центральной темой литературы западного мира, по мнению Луиджи Зойя. В одной из лучших сцен "Илиады" мы видим Гектора не только как отважного лидера троянцев, но и трогательного отца, желающего, чтобы его маленький сын Астианакс достиг в жизни большего, нежели он сам. Коллизию "Гамлета" Луиджи Зойя так же рассматривает прежде всего как трагический поиск отсутствующего отца. И знаковый роман ХХ века "Гроздья гнева" Джона Стейнбека итальянский психоаналитик также анализирует с позиции окончательной девальвации роли отца. Мужские персонажи романа оказываются неспособны изменить трагическую ситуацию, в которую ввергает семью Джоудов экономический кризис. 

Большое внимание Луиджи Зойя уделяет римской концепции отцовства, являющейся по преимуществу не биологическим родством, но сознательным усыновлением. Жест римлянина, берущего на руки своего новорождённого сына, означал, что он принимает на себя ответственность за дальнейшую судьбу ребёнка. Таким образом, именно фигура отца становится краеугольным камнем европейской цивилизации, противостоящей, с одной стороны, животному эгоизму стаи самцов, а с другой – природному материнскому началу. Как римские законы всё ещё лежат в основе юридической системы западного мира, так и моральные устои римского общества продолжают жить в наших нравственных представлениях. Не случайно ежегодный праздник отца по-прежнему отмечается сегодня католиками в день Святого Иосифа, отцовство которого не в том, что он зачал, а в том, что сознательно принял ребёнка, полученного в браке. 

Принятие христианства означало для европейского сознания уже некоторый отход от безапелляционного почитания всемогущей фигуры отца. Как пишет Луиджи Зойя: "На словах Христос-учитель безусловно поддерживает Отца. Но присутствие сына Христа уводит отца со сцены".

Настоящий крах патриархальных отношений в семье Луиджи Зойя связывает с началом промышленной революции, вынудившей мужчин массово уходить из деревень на заработки в города и тем самым отрывавшей отцов от своих детей. Сыновья больше не были в состоянии непосредственно перенимать опыт своих отцов, а те в свою очередь не могли предъявить родным результаты своей деятельности, которыми семья бы гордилась. Авторитет отца переживал тяжелейший кризис, и всё большее значение в семье приобретала фигура матери, на которую легла вся тяжесть заботы о детях. Первые поколения инфантильных юношей, воспитанных женщинами, по мнению Луиджи Зойя, выросли именно тогда.

Сегодня профессиональная эстафета поколений почти полностью прервана. Обучение отделяет ребёнка от семьи, становясь безличным. Две мировые войны, безвозвратно вырвавшие из лона семей миллионы мужчин, ещё больше дискредитировали идею отца как главы семейства. Эмансипация женщин, позволившая им брать на себя многие исконно мужские функции, также способствовала этому процессу. Психоанализ Фрейда подверг авторитет отца ещё большему уничижению, сместив внимание в область ранних отношений ребёнка с матерью и придав им большее значение, чем общественным связям, за которые традиционно ответственна фигура отца.

Анализируя современную демографическую ситуацию в США, Луиджи Зойя констатирует, что два с половиной века рабства в Америке привели к тому, что у цветного населения Соединённых Штатов в значительно меньшей степени, чем у белых, сформировался архетип отца. Чёрные мужчины воспринимались обществом только как рабы, которым не было позволено создать семью. Забота о детях всецело лежала на плечах женщин. В результате сегодня по статистике в СШАцветные мужчины значительно чаще белых не живут со своими детьми, полностью препоручив их заботам матерей и бабушек. 

Огромный процент неполных семей не только в западном обществе, но и повсюду в мире Луиджи Зойя оценивает как симптом общего бегства мужчин от цивилизованности. Бесконечно увеличивая количество сексуальных партнёрш, современные мужчины выходят из ячейки моногамной семьи и регрессируют к функционированию стаи, в которой они по-первобытному объединены горизонтальными связями, освободившись от вертикального закона родителя. Такая мужская стая деградирует, по мнению Луиджи Зойя, к до-отцовскому состоянию на шкале эволюции.

Во второй половине ХХ века жест Гектора, поднимающего своего сына над собой, теряет своё символическое значение: возвышение сына над отцом всё чаще понимается в материальном смысле, как предоставление сыну возможности получить образование и тем самым жить в лучших условиях, чем его предки. Однако продвижение по общественной лестнице разрушает связь между поколениями: более образованный сын стыдится и критикует своих родителей, не знающих иностранных языков и лишённых широкого кругозора. 

В сегодняшней культуре, по мнению Луиджи Зойя, образ отца отсутствует даже в большей степени, нежели личность отца в конкретных семьях. Крушение обрядов перехода в последние десятилетия привело к тому, что молодые люди стали искать модели для подражания не вертикально, среди отцов, а горизонтально – среди своих сверстников. Луиджи Зойя пишет о своеобразном "комплексе Исава" - библейского персонажа, хитростью лишённого отцовского благословения. Ярость ветхозаветного Исава направлена на его более удачливого брата Иакова, но среди сегодняшних братьев нет тех, кто получил великие духовные ценности из рук отцов. Поэтому соперничество, проявлявшееся прежде среди товарищей, оказалось направлено против старшего поколения, принимая в крайних случаях даже криминальный характер.

Исчезновение обрядов инициации тем более опасно, что они не пропадают бесследно, принимая форму разных экстремальных соревнований молодых мужчин, связанных с прощупыванием границ собственных физических возможностей. Неукротимая энергия мужчин, которая в прежние века использовалась для организации семьи и укрепления цивилизации, сегодня снова освобождается в своих регрессивных формах, в деструктивных "играх с нулевым результатом", как называет их Луиджи Зойя. Сегодня отец из воспитателя и хранителя нравственных ценностей в значительной степени  регрессировал в добытчика, как это было в первобытном охотничьем обществе. Идентичность отца всё больше зависит от его успеха на работе, а объективный успех всё больше занимает место морали. Если раньше отец был духовным руководителем, то сегодня он, как правило, заботится о детях только материально. 

Классическое мужское деление женщин на матерей и любовниц отражает, по мнению Луиджи Зойя, внутреннюю раздвоенность самих мужчин. В сегодняшней реальности мужчины в подавляющем большинстве ощущают себя толпой женихов Пенелопы, нежели цельной фигурой Одиссея-отца, утверждающего законы морали и восстанавливающего непрерывность истории. 

Констатируя отсутствие отцовского принципа в современном сознании, Луиджи Зойя считает, что из конкретной фигуры могущественного pater familias, всевластного Бога или жестокого диктатора архетип отца переместился в область некого внутреннего идеала. "Тот, кто хочет быть отцом, должен искать его в себе," – таков несколько даосистский итог книги итальянского психолога. М.К.Мамардашвили часто повторял в своих лекциях, что человек – это усилие во времени. Примерно также Луиджи Зойя формулирует современное понимание отцовского принципа, говоря, что «отец – это длительно усилие, никогда не завершаемое окончательно, бегство от вечного юнца, живущего только импульсами, к фигуре отца, берущего на себя ответственность за грядущие поколения». 

Комментарии

«Скудный» мир
Мартин Бубер выделял два типа связей с другими людьми и с самим собой: «Я – Оно», создающий область опыта, и «Я – Ты», порождающий мир отношений. Зона «Оно» обладает массой преимуществ: здесь можно ве...
Кризис самоидентификации
Начиная с конца XVIII века тема двойничества завораживает человеческую мысль. Подвергнув сомнению саму возможность адекватного воспроизведения реальности нашей психикой, философия субъективизма раздел...
Психология зависти
Феномену зависти посвящено в психологии не очень много работ. Книга профессора Евгения Ильина «Психология зависти, враждебности, тщеславия» восполняет этот пробел, рассматривая весь спектр проблем, св...
Пророчица, которой никто не верил
На протяжении всей истории европейской цивилизации древнегреческая мифология не переставала вдохновлять мыслителей, художников, писателей, находивших в ней бесконечный материал для размышления. Психол...
Персонифицированное зло
Книга юнгианского аналитика Сильвии Бринтон Переры "Комплекс козла отпущения" посвящена исследованию мифологических и психологических аспектов коллективной Тени и вины.   В обыденной речи "к...