23.

Как на подмостках жалкий лицедей,

Кто тщится переплюнуть естество,

Кто, страх тая, неистовством страстей

Бессилит силу сердца своего,

Так я, страшась открыться, позабыл

Речей любви затверженный черед;

Мне чудится, что чудной страсти пыл

Своих же сил избытка не снесет.

О, дай же мне моих устами книг,

Дай вестникам немым звучащих уст

Поверх всего, что выразит язык,

Воззвать к любви, взыскуя встречных чувств.

     Читай любовь беззвучную саму,

     Очами внемли пылкому уму!

 

 

As an unperfect actor on the stage,
Who with his fear is put besides his part,
Or some fierce thing replete with too much rage,
Whose strength's abundance weakens his own heart;
So I, for fear of trust, forget to say
The perfect ceremony of love's rite,
And in mine own love's strength seem to decay,
O'ercharged with burden of mine own love's might:
O let my books be then the eloquence
And dumb presagers of my speaking breast,
Who plead for love, and look for recompense,
More than that tongue that more hath more expressed.
      O learn to read what silent love hath writ:
      To hear with eyes belongs to love's fine wit.

 

24.

Мой глаз роль рисовальщика избрал,

Тобой заполнив сердца чистый лист;

Я красоте ходячей рамой стал,

Ведь перспективой славен портретист.

Сквозь плоть творца творенье разгляди,

Там обнаружишь верный образ свой,

Ему, покоящемуся в груди,

Глаза твои - что стекла мастерской.

Глаза в глаза! Сквозь два твоих окна

Мне в душу смотрит солнце всякий раз:

Видать, не налюбуется сполна

Тобой, кого запечатлел мой глаз.

     Увы, рисует этот портретист

     Лишь то, что видит; сердце – чистый лист.

 

Mine eye hath played the painter and hath stelled
Thy beauty's form in table of my heart;
My body is the frame wherein 'tis held,
And prspective it is best painter's art.
For through the painter must you see his skill
To find where your true image pictured lies,
Which in my bosom's shop is hanging still,
That hath his windows glazd with thine eyes.
Now see what good turns eyes for eyes have done:
Mine eyes have drawn thy shape, and thine for me
Are windows to my breast, wherethrough the sun
Delights to peep, to gaze therein on thee.
     Yet eyes this cunning want to grace their art,
     They draw but what they see, know not the heart.

 

25.

Пусть от любимцев всемогущих звезд

Высокомерьем веет за версту,

Я не хочу ловить судьбу за хвост

И почитать иное предпочту.

Пусть фаворит, как пышный златоцвет,

Под солнцем распустился напоказ,

Нахмурься небо – он сойдет на нет,

Со всей гордыней сгинет в тот же час.

Из тысячи побед одну всего

Упустит воин храбрый - тут как тут

Из списков славы вычеркнут его,

Забыв и доблесть, и жестокий труд.

      А я вот счастлив - я люблю, любим,

      Непоколеблен, непоколебим.

 

Let those who are in favour with their stars
Of public honour and proud titles boast,
Whilst I, whom fortune of such triumph bars,
Unlooked for joy in that I honour most.
Great princes' favourites their fair leaves spread
But as the marigold at the sun's eye,
And in themselves their pride lies burid,
For at a frown they in their glory die.
The painful warrior famousd for fight,
After a thousand victories once foiled,
Is from the book of honour rasd quite,
And all the rest forgot for which he toiled:
     Then happy I that love and am belovd
     Where I may not remove, nor be removd.

 

26.

Моей любви высокочтимый лорд,

С чьей милостью мой долг увязан прочно,

Сих бедных букв посольством я не горд,

Умом блистать оно не правомочно.

Так велико почтенье, что сложить

Слабеет ум, и речь нескладной стала,

Слова, тебе достойные служить

И сердца слух склонить к речам вассала.

Когда ж на страсть нагую одеянье

возложит, верю, некая звезда

И на меня укажет, и вниманье

Твое ко мне приклонит - вот тогда...

      Тогда моей любви слова живые

      Я твоему суду предам впервые.

 

Lord of my love, to whom in vassalage
Thy merit hath my duty strongly knit,
To thee I send this written ambassage
To witness duty, not to show my wit;
Duty so great, which wit so poor as mine
May make seem bare, in wanting words to show it,
But that I hope some good conceit of thine
In thy soul's thought (all naked) will bestow it,
Till whatsoever star that guides my moving
Points on me graciously with fair aspct,
And puts apparel on my tottered loving,
To show me worthy of thy sweet respect:
      Then may I dare to boast how I do love thee,
      Till then, not show my head where thou mayst prove me.