Самка воздуха в голосе фонаря,
Растворя-
Я себя наружу
Кислотой лимонной сентябрьского овала,
Говорит и кружит
Целой жизнью, которая миновала.
Вариант: позывными, которых не называла.
Слово слова, названье его, обличье,
Шелуха, коробка без пустоты,
Где зерно паучье, тенёта птичьи
И ещё почти
То, что врёт, как дышит, дышать не смея,
Разбиваясь на звук и тень,
Как из света вырезанная камея.
Вариант: бижутерия, дребедень.

 

 

* * *

 

Вот цианистый калий и белый миндаль –
Два двоюродных брата и даже родных.
Но какой из них химик? И так себе враль-
Правдолюбец, насколько хватает язык.

Города в голове что вода в рукаве,
Поворотные реки вчерашних имён.
А посмотришь правей и левей,
Где стоял бабий лон, –
Только башня лежит на траве.

 

 

* * *

 

Селенья городские полные селеной,
Се суперлуние над темнотой нетленной,
Нет, тленной, тленной, повторю ещё,
Нет, тлеющей с изнанки монитора
Какой-то многоватовой свечой
И освящённым признаком позора,
Огнём эпохи не над головой,
А в голове, стучащей, как конвой.
Мы потеряли всё-превсё про всё,
Окном эпохи смотрим из-под жилок,
Но это не выходит на просвет
Одной душой во тьме,
Другой душой – в спине.
И взгляд кромешный жидок.

 

 

* * *

 

Голос просядет, как позвоночник.
Кто не потатчик, тот перебежчик.
Но куда там без языка и прочих
Средств по оснастке речи?
Да, куда нам? В пору
Корень сплавить и якорь вспенить.
А ещё недавно, но что там, где там,
И всегда не хватало денег.
И потом, если вспомнить, по всем приметам
Жизнь пошла не туда не тогда, но раньше.
Жизнь пошла туда – там я теперь свидетель,
Говорун-захватчик,
Не долгий, но протяжённый зритель.
В этом тоже если не добродетель,
То хотя бы внутренняя обитель

 

 

* * *

 

Некто ляжет между
Моей ладонью и щекой,
Назовёт меня по имени прежде,
Чем сказать, кто же он такой.
Я этого имени раньше не знала,
Хотя я с ним родилась,
Так рождается линия прежде овала –
Протяжённость, разомкнутость, завязь.

 

 

* * *

 

О переводе с языка
Она пока не заикнулась.
И только лёгкая сутулость
Оконных рам и старых стен
Напоминает о забытом.
Ну, как сказать, напоминает…
Здесь между воздухом и бытом
Лежит весомая слегка
Прослойка вроде целлофана.
Она её оцифровала.

 

 

* * *

 

Как твои похоронные песни
На далёком и близком арго,
Это станет вдвойне интересней
За оградой зубов, как гробов.
Говоря, что молчанье могила,
Точно немец за нёбным холмом,
Не о нём ли она говорила?
А потом понимаешь о нём.
А потом поминаешь. Но это
Через год, через два, через год,
Как зажёванная кассета
С пёстрой лентой наоборот.