И вот я снова пишу о ней,

рассказываю о балконах

и её домашних разговорах.

 

 

Вот я вспоминаю, что она

прятала от меня,

что хранила между страницами

антологий всех этих проклятых поэтов,

которые старательно портили

нашу жизнь.

 

"Прошлым летом, – говорила она, –

что-то случилось с моим сердцем.

Оно начало дрейфовать, как корабль,

команда которого умерла

от лихорадки.

Двигалось в глубине моего дыхания,

подхваченное течением,

атакованное акулами.

 

Я ему говорила:

сердце, сердце, никакие паруса и канаты

не помогут тебе.

Созвездия висят слишком высоко,

чтобы можно было найти дорогу.

Сердце, сердце,

слишком много мужчин

нанималось в твои команды

слишком много их сходило в британских портах,

теряя души

в зелёных слезах алкоголя".

 

Так и я –

вспоминаю её икры, за которые готов

был драться до крови,

и повторяю за ней:

сердце, сердце,

больное лихорадкой,

выздоравливай скорее,

иди на поправку,

ещё так много жгучей любви ждёт нас,

ещё столько прекрасных трагедий

таится от нас в открытом море.

Сердце, сердце,

мне так радостно слышать,

как ты бьёшься,

похожее на лисицу –

пойманную,

но не приручённую.

 

 

(Перевод с украинского Станислава Бельского)