Иона Якир, вечный студент Харьковского технологического,

расстрелянный поздней по обвинению в террористической

деятельности, принял революцию и стал на сторону народа

после того, как получил откровение: ему явился во сне

пророк Иезекииль, с противогазом в поношенном подсумке,

и вручил перепуганному со сна Ионе

огненный меч, приказав оборонять

от носатых британских линкоров изумрудные воды

Одессы – южного Иерусалима революции.

 

 

Иона, который до этого не разбирался в военном деле,

спросил у пророка: ладно, но как же я с этим справлюсь?

С чем выйду я против врага, когда он начнёт

обстреливать из бортовых орудий

пакгаузы и бордели?

С чистым сердцем, – ответил ему пророк, –

с чистым сердцем и огненным мечом.

Ну и можешь ещё нанять китайцев.

Вон сколько их шляется по берегу без дела.

 

И проснувшись, Иона и вправду сформировал

батальон китайских интернационалистов

и отправился в свой крестовый поход

со льюисом на плече и пеплом Господним в сердце.

 

Можно только гадать, чего было больше в этих

его отношениях с китайцами – любви или криминала.

Эстетика революции и состоит, наверно, в последовательной

и яростной вере в свои видения. Иначе

есть опасность затеряться в молоке ночных

приливов, утратить свои каналы

для общения с мучениками.

 

Отходя потом на север от ворот города,

который им надлежало охранять, пробираясь

по балкам и болотам, о чём они

на самом деле сожалели? Утративший веру Иона

со своими назойливыми голосами – они советовали

ему захватывать бронепоезда, подымая

за собою мёртвых – кость к кости –

и свора китайцев, которые вообще слабо понимали,

с кем воюют, не говоря уже – за что.

 

Можно предположить, что днём они шли за

воздушными драконами, которые дышали над ними

серой и паровозным углём,

что ночью они читали карту звёздного

неба, наблюдая, как метеориты падают

в море, звонко ударяясь о борта

флота союзников.

 

Наверно, наибольшие разочарования

выпадают на долю тех, кто пытается

упорядочить окружающую пустоту,

дополняя её своей собственной. Проходя

сквозь огонь неприятия и отпора, мы

опаляем волосы, заглядывая в глаза

справедливому, вездесущему неверию.

 

Куда бы ты ни шёл, куда бы ни направлялся,

отклоняясь от размеченных для тебя

на военных картах маршрутов,

сколько бы ты ни пытался переиграть обученных

перевозчиков, но мудрость, Иона, лишь в том, что

всех нас рано или поздно выбрасывает на берег,

где нас давно уже ждут,

с радостью и нетерпением,

все те, кто будут любить нас до смерти,

все те, кто будут эту смерть

неумолимо приближать.

 

 

(Перевод с украинского Станислава Бельского)