Посмотри на небо, сказал я себе наконец,

если и там некому всё наладить,

и падают крепления и бигборды с рекламой

строительных компаний на плоские животы рек,

ну, тогда что уж говорить о нас с тобою, сказал

я себе, ожидание как ожидание, ещё один день

проходит чёрной водой сквозь город.

 

 

Дотяну до границы, думал я вчера, затарюсь

бухлом в нон-стопе, буду ехать и мучиться

от всех этих пустынных полей, где нет ничего,

кроме металлических ангаров с краской.

 

И теперь, когда солнце тихо поднимается над

венгерской кукурузой, я вижу, как пограничники

потрошат старый фиат, тёплое цыганское гнездо,

вынимают, как страшные хмельные факиры,

из его глубин алкоголь и табак, чьи-то

надежды, чей-то бизнес, так всегда – чем внимательней

смотришь на мир, тем больше чьего-то отчаяния

доводится увидеть,

 

жизнь как жизнь, выезжаешь из страны,

больше не слышать паровозы на сортировочной станции,

заросшей травой и молочаем, почти в самом центре,

и не переходить по ночным мостам, на которых

залегают сиреневые сумерки, любовь как любовь, уже

не перебирать в руках номера телефонов и названия

лекарств, вытягивающих сквозь ещё одну ночь, огни сортировочной,

тишина как тишина, и не слышать горького паровозного мяса.

 

Надо всего лишь вернуться.

Но включённые лампочки

как открытые раны –

некому выключить,

некому закрыть,

и некуда возвращаться.

 

 

(Перевод с украинского Станислава Бельского)