Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


«Скудный» мир

Добавлено : Дата: в разделе: Кино
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 4723
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Мартин Бубер выделял два типа связей с другими людьми и с самим собой: «Я – Оно», создающий область опыта, и «Я – Ты», порождающий мир отношений. Зона «Оно» обладает массой преимуществ: здесь можно вести безопасное существование, относясь к предметам, явлениям и людям как к объектам. Это не исключает получения знаний, волнующих переживаний и занятий полезной деятельностью. Отношения типа «Я – Оно» организуют жизнь и делают её удобной, безопасной и управляемой, однако они отстраняют людей друг от друга и никогда не адресуются личности во всей её полноте. В мрачной антиутопии греческого сценариста и режиссёра Йоргоса Лантимоса «Лобстер» допускаются только безличные отношения, принадлежащие к практической сфере: все взрослые здесь обязаны жить в паре, неженатое состояние допускается только в специально обустроенных гетто и сроком не более 45-ти дней, в течение которых должна быть образована новая ячейка общества. Тех, кому это по любой причине не удастся, ждёт превращение в животное.

Главному герою фильма Дэвиду (Колин Фаррелл) тесно в этой душной атмосфере всеобщего контроля, и он не может – как ни старается – найти себе супругу среди обитателей отеля временных холостяков, поскольку он бессознательно стремится именно к личностным отношениям с «Ты», которые невозможно найти по заказу. Номер доставшейся ему комнаты – 101 – квинтэссенция его одиночества и единичности в толпе, преследующей всё оригинальное. Непохожесть Дэвида на окружающих выражается и в том, что он выбирает лобстера (а не собаку или лошадь, как большинство) в качестве животного, в которое он согласен превратиться, если не справится с требованием общества. То, что для заглавия фильма выбрано название этого предельно непохожего на человека ракообразного, подчёркивает отличие Дэвида от всех остальных героев этой странной истории. Даже если ему удастся обмануть бдительных стражей новой морали и избежать отвратительной трансформации, он всё равно останется чужим этой подавляющей системе, диктующей человеку правила поведения даже в самой интимой сфере.

Дэвида трудно назвать воплощением духа поиска, он просто искренне старается соответствовать принятым правилам поведения. Но в конце концов он отказывается быть рабом закосневшего коллективного сознания. Мы не знаем ни истории его формирования, ни перипетий его предыдущего супружества, ни того, какой была его потерянная жена, не знаем, какой образ призрачной возлюбленной мешает Дэвиду вступить в простой функциональный брачный союз. Авторы не дают нам ответа на вопрос, чего Дэвид ждёт от отношений, в каком уровне понимания нуждается. По его поступкам мы можем лишь умозаключить, что именно для него неприемлемо. 

Поиск партнёра – это всегда нащупывание своей внутренней противоположности и неотъемлемой части. Юнгианская психология называет такие половинки Анимой или Анимусом, обретение которых дарует личности ощущение внутренней целостности. Но Дэвид безуспешно жульничает, пытаясь сыграть бесчувственность – можно предположить, что и прошлый его опыт отношений строился на неловком (а, может быть, и обоюдном) лицемерии. Разумеется, Дэвида поджидает фатальная неудача, когда он пытается имитировать послушание и сыграть тот типаж, который подошёл бы одной из претенденток. Он не может не выдать себя, потому что всё его существо противится редуцированию целостности до состояния «Оно», контролируемого и подчиняемого объекта, которым можно распоряжаться в мире практических отношений. Его ложная Анима жестоко мстит за обман: подруга Дэвида зверски убивает собаку, в которую был превращён его брат, чтобы проверить, на самом ли деле её новый партнёр лишён эмпатии. Этот поступок ужасает Дэвида не только своей зашкаливающей кровожадностью – в участи брата он видит пугающий вариант собственной судьбы и осознаёт тупиковость своих попыток адаптироваться к бесчеловечным законам этого мира.

Неспособность героя найти себе пару свидетельствует скорее всего о так и не преодолённой привязанности к родителям и порождённом ею неумении соединиться как с партнёром, так и с жизнью в целом. Но недоразвитыми оказываются не только эмоции Давида, но и установки самого этого диковинного уклада. Социальные требования оставаться непременно в паре обнажают невротические паттерны, управляющие фантастическим обществом «Лобстера», относящимся к людям, как к дойному скоту, спаривающим особи в обязательном порядке, не подразумевая личностного подхода. Поголовный контроль над гражданами, требующий обязательного пребывания в паре, отдаёт инфантильностью. Здесь нет ответственных взрослых, а есть только послушные или строптивые дети, нуждающиеся в постоянном присмотре.

Самые сокровенные области человеческого опыта – боль, смерть, любовь – не принадлежат более этому функциональному миру. Печалиться об утрате, выделять другого человека из толпы, предаваться самостоятельным рассуждениям о смысле бытия – оказывается здесь не только не принято, но и сурово наказуемо. Подобная жёсткость социальной структуры вуалирует безотчётную боязнь любых изменений; недопустимость зарождения чего-то принципиально нового восходит в конечном счёте к онтологическому страху смерти. Не случайно пребывание в этом экзотическом карантине сопровождается настоящей охотой на инакомыслящих, и только убийство позволяет продлить срок "холостяцкого отпуска" и одновременно отодвинуть подальше в бессознательное ужас собственной конечности.

Бегство Дэвида из резервации холостяков – это вступление на ничейную территорию, на которой больше не действуют запрещающие законы тоталитарного общества. Сначала он ощущает эту возможность оставаться одиноким, как истинную свободу, но оказывается, что и у изгоев отношения «Я – Ты» не допускаются: они создали зеркальное отражение той же подконтрольной структуры, от которой Дэвид бежал. Если в официальном мире человек обязан состоять в браке, то в андеграунде все должны быть одиночками. Причём, выясняется, что протестная община добровольных изгнанников карает ослушников столь же безжалостно, как и официальный социум: брат Дэвида был превращён в собаку за то, что так и не смог образовать семью, а женщина, которую он встретил в лесу (Рэйчел Вайс) была ослеплена, потому что нарушила законы целибата.

Духовная ущербность обоих симметричных полюсов этого искажённого социума подчёркнута ещё и тем, что это мир без религии. Христианство обращается к личности верующего, а в мире «Лобстера» индивидуальность игнорируется, подавляется, подчиняется тотальному контролю общества. Это отсутствие Бога уже настолько привычно, что даже и не переживается как недостаток чего-то насущно необходимого. Проблема в том, что вместе с высшим ориентиром из сознания людей исчез и низший предел допустимого. Превратить в животное, ослепить, убить – кажется абсолютно нормальным и даже необходимым в этой юдоли утраченных ценностей.  

Мир, который населяют персонажи фильма Йоргоса Лантимоса, «скудный» по выражению Хайдеггера. «Скуден» он не только потому, что Бог покинул его, но и потому что люди перестали думать о духовной составляющей жизни. Их заботит прежде всего отлаженная функциональность и безопасность их цивилизации, и ради того, чтобы сохранить эту устойчивость, люди идут на попирание элементарных человеческих прав. Вопрос в том, чем человек согласен пожертвовать ради удобств этого мира? Ведь на самом деле мир НЕ надёжен: в нём существует смерть.

Все герои «Лобстера» живут в одной и той же реальности, но оказывается, что у них совершенно разные, насовместимые друг с другом представления о допустимом и правильном. Здесь возможна лишь мнимая, фальшивая парность, поскольку люди стали объектами по отношению друг к другу. Попытка Дэвида подстроиться к бессердечной женщине, скопировав её схему восприятия, обнажает его неверие в то, что другой человек сможет принять его таким, каков он на самом деле. 

Дэвид – обычный человек, попавший в жуткую фантасмагорию. Ожидания и надежды Дэвида нам понятны: как и каждый из нас, он хотел бы найти близкого человека, с которым он мог бы разделить не только обыденную жизнь, но и некоторые духовные ценности. Но, похоже, что подобные чаяния в этом мире больше никого не захватывают: истинное единение душ, именуемое в просторечьи любовью, здесь оказывается невозможным и даже непристойным. Лицемерить приходится в любом случае: имитируешь ли ты парность или притворяешься одиноким. Хотя действие фильма происходит в химерическом мире, эта история свидетельствует о глубокой дисгармоничности нашей собственной действительности.  

«Лобстер» - фантазия. Но чья? Авторов или самого Дэвида, разрываемого противоположными представлениями о феномене человеческой парности? Обращает на себя внимание и тот факт, что, кроме Дэвида, ни у кого из персонажей фильма нет личных имён, словно все они – фигуранты его сна или воплощения его мыслей.  

Подобно предыдущему, греческому фильму Йоргоса Лантимоса «Клык», «Лобстер» заканчивается большим знаком вопроса. Как Пушкин своего Евгения, режиссёр покидает Дэвида в самый ответственный момент: «в минуту, злую для него». Решится ли он выколоть себе глаза, чтобы остаться со своей ослепшей возлюбленной, или покинет её и снова попытается вписаться в этот больной социум? А если решится, то что им движет: истинная любовь и стремление разделить страдания любимой или запрограммированное подчинение правилам, согласно которым пары образуются по принципу какого-либо физического сходства? Однозначного ответа нет. Это предложение каждому из нас поразмышлять о собственных приоритетах.

Комментарии

«Кто выйдет эту роль сыграть всерьёз, того ещё не зная»
В истории каждой страны есть такие периоды, к которым бесконечно возвращается национальное сознание в поисках самоидентификации: это события, расколовшие народ и отрезавшие пути к прежнему. Для нас та...
Привидение в кресле
Есть фильмы, которые обсуждают все. Они могут нравиться или раздражать, но никогда не будут пропущены. И есть другие произведения, не находящиеся на пике общественного внимания, но вызывающие на глубо...
Ноль должен быть равен ста процентам! Гиллиам и Пелевин
Идеи путешествуют по человеческим мозгам совершенно непостижимым образом. Нередко бывает, что никак не связанные друг с другом произведения начинают резонировать в нашем сознании с такой силой, что ка...
Приквел «Властелина колец»
Почти сорок лет назад в новозеландском поезде ехал мальчик. Портативных гаджетов тогда ещё не изобрели, и мальчик читал толстую книгу. Описанный там мир совершенно заворожил его, и он решил – когда вы...
«Полголовы – яд, полголовы – свет»
Последние произведения больших мастеров окружены особой аурой. Фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу» не отпускает меня, заставляя снова и снова размышлять над прощальным посланием режиссёра – миру, б...
«Антонина, ты проснулась на неведомой планете».
В качестве самостоятельной дисциплины психология молода, однако имплицитно в религии и искусстве она существовала испокон века. И по-прежнему нередко фильм или книга способны легче пробиться к нашему ...
Время жить
Жизнь фильмов, как правило, эфемерна. Сильно привязанные к моменту создания не только культурным контекстом, но и техническим уровнем, произведения десятой музы быстро устаревают, безумно ускоряющееся...
«И на дне, и на поверхности сна»
В одном из интервью Ивана Вырыпаева упрекнули в том, что его фильмы проваливаются в прокате. Режиссёр хладнокровно парировал, что продюсеры, может быть, и несут убытки, но ведь есть ещё и Интернет. До...
Элегантная красавица Смерть
Некоторые писатели всю жизнь пишут одну и ту же книгу, режиссёры – снимают один и тот же фильм. С Ренатой Литвиновой, мне кажется, именно это и происходит. «Последняя сказка Риты» отражается в «Богине...
Доверие
Недавно мне случайно попался фильм, который в своё время был раскритикован настолько, что его даже номинировали на приз «Золотая малина» как худший римейк: «Сладкий ноябрь» 2001 года основан на более ...