Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


стихи, проза, разное

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1978
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Ариадна вспоминает женщин своего рода: свою мать Пасифаю, тетушку Кирку, бабушку Европу

В этой комнате стены обиты тканью цвета желтка, на одной из стен – прямоугольник более светлой ткани. По ткани – узоры, рисунки: большей частью поля, горы и море, серебряные волны наползают на берег, на кустах клочья овечьей шерсти, по песку бежит густая ящерка крови, но есть и живописные храмы, и люди в дорожных одеждах. Море уже утихло, волны ласкают, не разрушают берег, перекатывают на языках камни и гравий. На небе открывает глаза синева, море вздыхает, еще в пене гнева, отзываясь на сладкие речи неба, рокочет в ответ серебром над прибрежными скалами, выбрасывает ржавый обломок – наконечник копья или зуб бороны. Грузное, тяжелое тело проволокли по песку, бросили в воду, пустили на волю прилива, во власть Посейдона. Обломки статуи виднеются у ворот храма. Путник сидит на ступенях святилища громометателя Зевса. У ног путника лира с повисшими струнами, из мешка торчат носы разновеликих флейт, в руках – еще одна флейта, с трещиной поперек.

 

Путник не играет на ней, но внимательно смотрит, прикрыв правый глаз ладонью, словно ловит из инструмента звук. Губы путника сложены в трубочку, как если бы он произносил про себя эту ноту. По берегу идет женщина с крупной рыжей собакой. Завитки на кудрявых собачьих боках падают и поднимаются, как далекие волны. Из пасти собаки воняет то ли рыбой, найденной на берегу, то ли мерзкой травой, растущей по дороге на море, но женщина не обращает на запах внимания, когда следует вдоль волн. Море, как крупный пес, уже слизало кровь с берега, ветер уносит последние клочья шерсти. В противоположном углу узора, у пересохшего водопада, двое нищих борются за укатившуюся под мост монету. Не сводя глаз с другого, оба тянут правые руки к недоступному пока сокровищу, левыми отталкивая соперника. Женщина и собака вполглаза следят за их дракой. Шесть чаек кружат над волнами, не приближаясь к берегу. Что там, погибший дельфин? Чересчур далеко, чтобы видеть. На заднем плане, за храмом, по тропинке вверх по холму идет девушка с корзиной в руках. На ней белое платье, голова не покрыта, но украшена цветочным венком, а в корзине сидит, повернув голову, толстая утка. Плечо девушки заметно опущено под весом корзины с птицей. В небе висит тонкий как нить рог луны. Прямо над ним – звезда.

В комнате, окрашенной нежно-синим, рисунок едва различим, то ли силуэты людей, то ли ветки деревьев, спит младенец. Девочка спит в забранной прутьями, высокой кровати на полозьях, качающейся, когда она шевелится во сне. По бокам кровать забрана парой простынок, закрывая дитя от солнца. Под потолком плывет на ветру модель летних созвездий, наполняя комнату звоном. Ребенок пока не знает их имена, но – по улыбке в уголках рта и браслету вокруг запястья – осведомлена о родстве. Стена над ее лицом разрисована птицами и обезьянами среди пальмовых листьев. Листья почти настоящие, а вот птицы, свившие гнезда или парадно шагающие между стеблей – странные: алые и фиолетовые, с распахнутыми лирами хвостами, с изогнутыми до земли клювами, черными кругляшами всматриваются в того, кто решится на них взглянуть. 

Девочка спит на спине, открыв жемчужное тело дыханию ветра, голову повернув на левую сторону, так что почти закрывает нос пухлой щекой. Голова ее обращена на север, руки раскинуты, словно она обнимает весь мир. Она улыбается и пускает ртом пузыри. Мать находится рядом, готовая отозваться на ее первый зов. Сейчас, выгадав время между стиркой пеленок и кормлением дочери, мать спит на лежанке, в то время как старший ребенок здесь же с ней рядом задумался над загадкой. Погруженный в себя, как на необитаемом острове, мальчик перекладывает шарики из квадрата в квадрат, и в третий, обратно, блуждая по лабиринту и не приближаясь к отгадке. 

Напротив двери, у стены с рогатыми черепами, стоят два сосуда, гидрии тонкого кварца. Между ними подвешен кувшин, темное медное зеркало, под ним прячется медная чаша. От стены до двери восемь шагов, между сосудами – едва наберется три, если бы чаша с кувшином не мешали пройти по прямой. Дверь окрашена в ярко-оранжевый цвет. Пол под чашей мокрый, словно кто-то недавно тут был, следы сандалий, узкий носок, каблук, отпечатаны водой по плиткам. В углу комнаты черепаха хрустит капустными листьями, скворец, собранный на стене из перьев, прислушивается, склонив голову, к звукам с другой стороны. За стеной кто-то танцует или учится танцевать, повторяя одно и то же движение. Низкий женский голос считает: «раз, два, три, четыре...», пока танцующая летит по прямой через комнату, останавливаясь у самой стены. Дверь в комнату, где проходят занятия, приоткрыта, и черепаха, будь она любопытна, и скворец, научись он слетать с нарисованной ветки, легко могли бы пройти под отверстием в потолке, по раскрашенным плиткам, встретившись слева от двери с рыбаком с загорелой грудью, призывно глядящим напротив, и справа от двери со светлым быком, раздувая ноздри плывущему по штормовой воде, и заглянуть в зал. Но после своей тихой комнаты они бы ослепли от солнца на открытой, без потолка, веранде, и не узнали бы лица той, кто танцует, и той, кто учит ее танцевать. С другой стороны двери, на боковой стене, изображена еще одна раскрытая дверь, в нее видно площадку холодного камня, с которой отправляется навстречу солнцу лестница из камней. На площадке в ряд стоят гидрии, по форме сходные с теми, которые в умывальной, но разрисованные глазурью. Стена убрана плиткой: зубастые васильки, ромашки, как разбитые яйца птиц, цветы земляники, усами сплетающейся в гирлянду, нарисованы быстрой лазурью и охрой по белому, вся стена – поляна цветов, кроме ниш, где медные зеркала отражают лестницу, умножая солнечный свет, удваивая число сосудов с рисунками дев, танцующих над быками. Солнце покинет комнату до того, как девочка перейдет к изучению другого движения.

 

Четыре женщины сидят за дубовым столом. Светильник еще не зажжен, но наполнен маслом. Солнце, отец моей мамы, прощаясь, шлет стрелы в лицо, сквозь оливковую листву гладит сидящим щеки, красит золотом стену, и женщины улыбаются. Напротив меня – бабушка, мама и тетя. Мы играем в слова, расплетаем сплетенные прочими путы. Бабушкины загадки как камни в пещере, сверкают, блестят, ослепляют. Зажмешь их в ладони, почувствуешь тяжесть – строгий рисунок, жесткая форма, загадка, ключ, тайна, разгадка. У мамы и Кирки слова – огненные кармаконы, клубок огнедышащих змей, а рядом – стакан молока, чтобы утишить яд. Наливаю, макаю хлеб, на дубовом столе в кувшине вода, миска овечьего сыра, миска орехов, шелковицы. Я набрала ее, по морщинистому стволу забравшись на ветку, извернувшись между острых сучков, пробравшись между ветвей, выше, дальше от морщинистого ствола. Ягоды падают мне на плечи, грудь и живот, когда тянешь одну, упираются, держась за родной стебелек, истекают бордовым горячим соком на пальцы. На моих губах сок, кровь и смех, пальцы в их расставаниях, я смеюсь, когда мне говорят о праматери Ио, дочери вечнорожденного Феникса. На нашем столе – подношение богине, полные руки бабушки, пахнущие молоком, гладят меня, прижимают к груди, как Гера могла обнимать молодую Ио, готовую родить сыновей. Мне одиннадцать лет, я еще не прошла посвящение. Я слышу вдали смех мужчин, за стеной, на центральной площади, в освещенном солнцем кругу, ходят люди. Мне становится страшно. Я боюсь умереть навсегда, пью еще молоко, теплые желтые сливки, дар белой коровы, мама смеется опять: женщины будут рядом, когда ты будешь рожать. Мы знаем дорогу, мы проведем тебя тем же путем, которым Гера водила Ио, до последнего дня. Мама прикасается к кожуре ореха, пальцы скользят по извивам в молочной коже, следуя лабиринтам пути, меандрам проложенной нити. Твое дерево уже сплетено, твой путь повторяет мой, бабушки, тети, сестер, повторяет сплетенье ветвей в наших телах. Когда придет время, ты пройдешь его весь. Не бойся, нить уготовлена, и мы будем рядом. И когда умирать соберешься – твои дочери будут с тобой. Я смеюсь и макаю хлеб в молоко, опускаю ягоды в миску. По белизне расплывается сок, я вижу мать людей Ио, пятая с нами за нашим столом, она преподносит дары богине.

Привязка к тегам колыбельная Крит лабиринт

Комментарии

стихи, проза, разное
... ветер несет листья между колоннами, тени пляшут по штукатурке, в закатном пуху засыпает солнце, кто-то бежит по развалинам, крупная мышь, глаза сверкают из тени, линии, пятна на глиняной вазе, рис...
стихи, проза, разное
Фантасия пишет ...здесь нет прямых линий, нет ничего целого, ровного, ни одной гладкой поверхности, песок скрыл плитки с рисунком, стер голубую краску со штукатурки стен, камни оторваны от корней, зе...
стихи, проза, разное
Фантасия встречает Елену Я видела ее один раз. Мне было восемь, мы с мамой спешили домой. Она сидела на камне у ворот храма и рисовала круги, завитки в дорожной пыли. Когда мы прошли рядом с ней, ста...
Мост
Одоленцы Неотступное чувство Китая - муравейник в сосновом лесу... Первый снег оседает, не тая, как следы реактивного Су. Перелесок разлапистым гризли, любопытствуя, встал на дыбы, Исчезают неясны...
стихи, проза, разное
Фантасия пишет о Елене Меня звали Елена. Я родилась на севере. У меня был муж и ребенок. Возможно, два мужа и много детей. Еще у меня были братья и только одна сестра. Пока шла война, я гуляла со ста...
стихи, проза, разное
Елена думает об Ариадне Когда рогом коровы из соленой сбитой постели, мокрые простыни, раскаты прибоя, выныривает из восторгов пены луна, я выхожу на гладкую плиткой террасу дворца на Кефалийском хол...
стихи, проза, разное
Ариадна говорит голосом Пасифаи Радость хозяйки, узнавшей, что через день повстречает сестру и дочь сестры, проросла в приготовления к пиру, сорок блюд на восьми столах: пирог из драгоценных яблок, в...
стихи, проза, разное
Кирка встречает Медею Девочка моя, это ты? После стольких лет я вижу тебя. Я так рада. Зайди ко мне в дом скорее. Уплывают в Лету прошедшие годы. Это твой сын? Как его имя? Гера, будь благосклонна к ...
стихи, проза, разное
Ариадна вспоминает Пасифаю Намочи в слюне палец, проверь ветер – уже начинается праздник, солнце восходит над пашней, звучат лиры и флейты, над залежной землей рождается танец быка. Я, Пасифая, пройд...
стихи, проза, разное
О Медее расскажет Медея Две бабочки свиваются в танце над ворохом листьев, скрывающем линии на куске штукатурки, сухие тени по голубой черте, на стене на уровне глаз, в пыли под ногами. Идти по разва...