ночь улеглась, рассвета линия легка,

горизонтальна радуга над  морем,

когда глядишь на берег свысока,

из самолета выставляя облакам

счет за пространство, поглощенное запоем. 

 в воздушный Ахерон течет огня река,

на окоеме стаяли зарницы,

в имбирном янтаре посеяна горька

вода времен утраченного четверга,

страница стертая назавтра повторится.

 

последней розы сочный бархат лепестка,

блик света под сухими небесами,

день не уйдет в песок исподтишка,

поскольку на ладони нет песка,

в часах нет цифр. день всходит месяцами. 

 

ракушки шепот у изрытых ветром скал,

черты крыла насквозь взрезают небо,

и падает не туфелька, но ко-

шачья миска с края козырька,

слепое око молока теплеет хлебом.

 

как колоннада розы в завязь потолка,

небесный свод незримо сохраняет

и бугенвили пурпур обшлага,

и черный бархат взгляда кошака,

и свежий бриз в проворных клювах чаек.

 

повержена линейность времени, пока

пространство поднимается Деметрой,

взрывая землю воем червяка,

его встречает заспанный слегка

печальной Персефоны белоцветник.