Из серии – «Закрытый показ». В «Закрытом показе» открыто и нощно показаны тени забытых предков Александры Стреляной. Все требовали от неё Бунина, не такого, как у неё, но какого, – неведомо. – Дай мне, маленькая, большого Бунина, какого, не знаю, но чтобы солнце – в темя, и травы – жёлтые, как интерпретации, - востребовал в духовной жажде умный, саркастичный ведущий, говорящий годами одно и то же, по собственному гордому признанию.

– Бунин… он, как… Достоевский, - заявил Игорь Волгин. – Он писал в своих письмах, - задумчиво сказал буниновед. Первый канал остановил на время лубочную сериальную деревню во имя лубочного кино. Прививать культуру населению решили лауреатом Нобелевской премии Иваном Буниным. Сначала в версии LifeNews, припорошённой рукой самого Алексея Учителя, затем – продолжение от его ученицы. А Александр Гордон заставит всех прочитать «Суходол». По-другому нельзя. А то степной суходол вымочат сентиментальними слезами Севера, выжгут дотла с избёнкой посередь трав, бросив в топку сословия всех времён и орловщин. Видному информационщику Флярковскому главное, чтобы «считывалось-прочитывалось», чтобы народу всякому понятно было, новостной опыт не пропьёшь. Разжуём населению так, чтобы считывалось нормативно, логически непротиворечиво. Бунин – он про сословие исчезнувшее, он – про эпоху. А вы тут со своим ипрессионизьмом.

«… Батюшку господа в солдаты отдали за провинности, матушка веку не дожила из-за индюшат господских. Я-то, конечно, не помню-с, где мне, а на дворне сказывали: была она птишницей…» Иван Бунин. «Суходол». Говорит барышня-крестьянка Наталья. «… Наши страстные мечты о Суходоле были понятны. Для нас Суходол был только поэтическим памятником былого. А для Натальи?» Иван Бунин. «Суходол».

«… Коли Іванові минуло сім літ, він уже дивився на світ інакше. Він знав вже багато. Умів знаходити помічне зілля - одален, матриган і підойму, розумів, про що канькає каня, з чого повстала зозуля… Знав, що на світі панує нечиста сила, що арідник (злий дух) править усім… Не раз, прокинувшись уночі, серед ворожої тиші, він тремтів, сповнений жахом. Весь світ був як казка, повна чудес, таємнича, цікава й страшна… » (Михайло Коцюбинський. «Тіні забутих предків»). По этой повести Сергей Параджанов сделал свои гуцульские фрески.

В таинственную и страшную сказку Александры Стреляной ниоткуда заходит мужик ссильничать бабу. В эстетически лучшей сцене картины импрессионистским пятном мелькает и расплывается его красная рубаха, цвета красного знамени, которого ещё нет, он машет ей сочно и картинисто, сильничая бабу, потом посидел в русском тумане и ушёл в никуда. Страшно, когда бабу сильничает мужик, приходящий ниоткуда и уходящий в никуда. Режиссёр этого не помнит, где ей, но страшно же. А на дворне сказывали: была птишницей. Для Ивана Бунина Суходол был поэтическим памятником былого. А для Натальи? Натальи в студии не было. Александра попыталась проникнуть в Суходол через Натальин страх.

P.S. - Что ж! В Суходоле с татарками за стол садились! Вспомнить даже страшно.

- То есть с арапниками? - спросили мы.

- Да это все едино-с,- сказала она.

- А зачем?

- А на случай ссоры-с.

- В Суходоле все ссорились?

- Борони бог! Дня не проходило без войны! Горячие все были - чистый порох.

Иван Бунин.