Сила Валерьевич Бычков любил красть. Крал он с самого детства. В садике он крал солдатиков и машинки. Далее, в школе, из портфелей одноклассников – ручки, линейки, пеналы, бутерброды и яблоки. Несколько раз его ловили в магазинах, когда он крал конфеты или булочки. Вора отправляли к родителям, которые с ужасом вглядывались в будущее Силы.

Когда он вырос и поступил в университет, он украл магнитофон у одногруппницы. Его поймали и дали условный срок. Через неделю после суда и приговора Бычков украл шашку Фрунзе Михаила Васильевича из Общевойсковой академии, носящей имя легендарного командарма. После этого эпизода Силу Валерьевича посадили в тюрьму.

 

В тюрьме ему не понравилось. Он крал у зеков, и зеки его за это били. Дело могло принять совсем печальный оборот, если бы однажды Сила не познакомился с Анатолием Григорьевичем Роминым по кличке Рома Лунатик. Это был замечательный человек. Он не принадлежал к высшей иерархии воровского мира но, тем не менее, воры, даже самые авторитетные, его уважали и даже побаивались.

Однажды Лунатик пристально посмотрел на Бычкова и сказал: «Идем».

Сила скорчил недовольную мину, думая, что его сейчас опять будут бить, и без всякого интереса поплелся за Лунатиком. Но Анатолий Григорьевич (именно так отныне обращался к Лунатику Бычков) бить его не стал. Напротив, похвалил Силу неизвестно за что и предложил красть вместе. Правда, объект воровства был несколько странный, но Бычков с радостью согласился, так как красть он любил.

— А как это — красть сны? — Радостно спрашивал Сила у своего учителя.

— Эээ, паря, не просто сны, хорошие сны красть будем. Дерьмовый сон с чертями да покойниками нам и даром не нужен. Может, мы и сами, того… — Анатолий Григорьевич значительно поднял кривой палец вверх и стал объяснять Бычкову, как правильно красть хорошие сны:

— Дело это непростое. Прежде всего, нужно присниться тому, у кого ты сон того, — учитель опять поднял палец к небу. — А для того чтобы присниться, нужно еще днем запомниться, впечатление произвести гнетущее, но не перегни палку в этом деле — бить будут.

Бычкову очень не нравилось, когда его били, поэтому он стал осваивать науку, как не перегнуть палку.

Ледяное выражение лица он освоил быстро, так как был порядочным «отморозком». Также быстро вник он во все тонкости заискивающей улыбки — еще с детства он слыл подхалимом. После чего Ромин принялся обучать Силу, как людям лезть в душу.

— Залезть в душу — дело, скажем, несложное. Главное — внимание к человечку проявляй. Если анекдоты любит, трави анекдоты. Если молчун, молчи с ним, хотя не факт, есть такие молчуны, которые болтунов любят. Но страстишки всех выясняются очень быстро. Людишки ведь все эгоисты, все о себе заявить хотят. Недаром для себя всякие медальки да орденишки придумали. Знай, мол, меня, не такой, как ты, я подвиг совершил.

— А есть такие, которые не носят орденишки, — вмешался в поучения учителя Бычков.

— Есть и такие, только эти — самые лютые гады. Одним, значит, кажется, что мало на них побрякушек, мол, по пути в пивную встретят они кого-нибудь, у кого больше их, вот и не носят. Другие падлы, значит, того, — Ромин поднял палец вверх, — прячут медальки, но до поры до времени, вроде как скромные, а потом дождутся момента, к примеру, когда издохнут, да как вывалят на стол все знаки отличия, тут-то и пойдет о них молва, что кроме того что отважные они да трудолюбивые, так к тому же и скромные. Да не в медалях дело, в людях. Любят они, значит, когда их отмечают. Вот ты и отмечай. До поры до времени, хвали, восхищайся. А потом сомнение зароди, чтобы задумался человек для начала. Вот тут-то самое время сниться. Человек с сомнениями — это первейший наш клиент.

— А как сниться?

— Хе, как!? — довольно усмехнулся Лунатик, — А вот так. Ночью соси дулю и не спи. Жди, когда клиент заснет. А когда заснет, выпей зелья и за дело. — С этими словами Ромин передал Бычкову небольшую флягу.

— А сны-то как воровать? — Озадаченно спросил Бычков.

— Так ты же людям сниться будешь, такое-то дерьмо, и это вместо баб да жратвы. Вот сон и украден. Понял?

— Не, – ответил Бычков, немного обидевшись на дерьмо.

— Ну, это ничего, — ласково похлопал по плечу ученика учитель, — ступай, милок, соси дулю.

Целый день Сила ходил по зоне, выбирая у кого бы украсть хороший сон. Все его сторонились. Некоторые угрожали побить. Наконец, его умение заискивать и влезать в душу принесло результаты. Мужик Федор, сидевший за то, что до смерти забил жену, поговорил с Бычковым за жизнь, рассказал про стерву-жену и выслушал многословный ответ Бычкова, который зародил сомнение в душе Федора.

Действительно, бормотал он, что ж это я маху дал. Подумаешь, стерва, что ж из-за этого в тюрьму. Дал бы в харю да пинка под зад да из избы выгнал бы в лютую стужу — вот и делов-то. Сидел бы сейчас, самогонку пил с Валюхой. С этой думкой Федор заснул.

В это время Бычков, насосавшись собственной дули, выпил зелья и мгновенно попал в сон Федора. Сон был хорошим. Полногрудая Валюха наливала Федору самогонку в стакан, Федор аппетитно крякал и степенно кушал мутное зелье. После очередного стакана он повел Валюху к огромной кровати, устланной пестрой периной. В момент, когда Федор спустил штаны и трусы, перед ним появился Сила Бычков. Валюха, взвизгнув, растворилась в воздухе. Налетевшей невесть откуда метелью смело и дом, и стол, и самогонку. Потрясенные случившимся, Федор и Сила оказались в душевой тюрьмы. Федор горько сплюнул, окинул скептическим взглядом Силу и со словами «придется тобой, значит, паря, попользоваться, скидывай портки» изнасиловал Бычкова.

После пробуждения Бычков немедленно повесился.

Рома Лунатик это прокомментировал так:

— Тухлый народ пошел. Не смог отбрехаться. Не до конца в душу влез, значит. Сопля.

Позже, шмыгнув носом, добавил:

— А сон и вправду того… — и поднял вверх кривой и желтый, как коготь, палец.