Пример

Prev Next
.
.

Игорь Фунт

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

«Все наши либералы ужасные подлецы!»

Добавлено : Дата: в разделе: мысли вслух
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 247
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

11 июня 1811 родился В. Белинский. А 170 лет назад, 7 июня 1848 года — дата его смерти. Пару строк к этим датам. 

Начало 30-х… Белинскому двадцать. Исключённый из студиозусов за вольнодумство, он окучивает издательства и газеты в поисках работы.

Пушкин ещё жив. Лермонтов уже напророчил в «Предсказании» 1917-й, но не увидел пока апокалиптический дагестанский «Сон» — со «свинцом в груди». «Сумасшедший» Чаадаев ищет, где бы пристроить «Философические письма». Восторженно очарованный Сен-Симоном и Гегелем, Герцен даже не подозревает, что охота за ним уже началась: «Нет параграфа во всех частях «Логики», в двух «Эстетики», «Энциклопедии» и пр., который бы не был взят отчаянными спорами нескольких ночей!» — упоённо вспоминает он повальное увлечение молодёжи немцами и их могутной квинтэссенцией — гегелевской диалектикой.

Задетый холерной эпидемией, словно предвещая «вечную разлуку», недолгий свой путь (что неудивительно, что сплошь и рядом случается с гениями), — хилый телом, но с гладиаторской натурой, — Б. торопится, причём с метафизической настойчивостью! — со студенческой скамьи с головой ныряя в необъятное море русской и зарубежной литературы, искусства. Создавая некие конгломераты по интересам и организуя вкруг себя сообщества единомышленников. Объединённых всеобъемлющим погружением в немецкую философию. Нашедшую сонмы и сонмы последователей, особенно в Москве, московском универе. И кстати, уже незримо начавшую уступать духу более практичному. Подготавливая почву теории русского социализма и научным методам критического анализа действительности.

Тем не менее, влияние немцев огромно: они спасли молодёжь «от скептицизма французской философии и удалили её от упоительных и вредных мечтаний, которые имели столь ужасное влияние на лучший цвет предшествовавшего поколения», — пишет Пушкин на полях к «Путешествию из Москвы в Петербург».

В муках выстраданная гегелианская основа, конечно, не была идеалом, сочетая в себе предвестие мятежей и консерватизм одномоментно. И именно, скажем по-ленински: революционный демократ Белинский (загодя предвидевший многие события грядущего завтра), будучи, по словам Луначарского: близким соседом марксистского социализма, — ускорил это достославное разделение нравов на радикальные, демократические, либеральные. А приверженности литераторов — на славянофильские, западнические, монархические, анархистские etc. Указав надёжный путь последующим поколениям русских революционеров. Главнейшим предметом умственной работы избрав не что иное, как отрицание абстрактного утопического идеала, маниловских фантазий — в неутомимом стремлении развить идею отрицания как исторического права, опираясь на «закономерное развитие самой общественной жизни» (Г. Плеханов). Права, без коего история человечества превратилась бы в стоячее болото, — по утверждению Белинского.

Оставаясь, в принципе, сомнительным либералом, — а более консерватором с глубокомысленной тягой к идеализму:

«В отношении к внутреннему развитию России, настоящее царствование, без всякого сомнения, есть самое замечательное после царствования Петра Великого. Только в наше время правительство проникло во все стороны многосложной машины своего огромного государства, во все убежища и изгибы её, прежде ускользавшие от его внимания, и сделало ощутительным благотворное влияние своё во всех стадиях народной жизни», — пишет он в «Сельском чтении» в начале 40-х.

Тезис контрлиберальности Белинского (разработанный Ю. Айхенвальдом в 1913) подтверждает В. Зеньковский в «Истории русской философии»: «Если бы составить специальную хрестоматию с цитатами о «священном» значении царской власти у русских мыслителей, то Белинскому, по яркости и глубине его мыслей в этом вопросе, надо было бы отвести одно из главных мест».

В конце XIX в. о том же говорил П. Анненков в «Замечательном десятилетии»: «Как проповедь, так и все намерения Белинского скорее можно назвать консервативными в обширном смысле слова, чем революционными».

Но и тут Б. остаётся самим собой, вмиг являя нам противоположное. И на собственную сентенцию, что «все наши либералы ужасные подлецы!» отвечает (в письме Боткину, 1840): «…отныне для меня либерал и человек — одно и то же», а «идея либерализма в высшей степени разумная и христианская, ибо её задача — возвращение прав личного человека, восстановление личного достоинства…» — Поворачивая лермонтовский флюгер на сто восемьдесят градусов. На всех парусах уносясь в свой и только свой идеальный мир абсолютной Жизни. Полной противоречий. Полной всяких полемизирующих и переплетающихся меж собой «французов», «немцев» и новых социалистических крайностей, — где не будет долга и обязанностей; не будет мужей и жён; ни богатых, ни бедных; ни царей, ни подданных.

Так же и со спорами о Б. как примерном православном — и непримиримом атеисте: «Церковь не в брёвнах, а в рёбрах», — кратко закрыл мистико-эволюционизирующую fatum-тему Белинского Мережковский.

«Да, надо чаще читать Евангелие — только от него и можно ожидать полного утешения… — ставит Б. троеточие в экзистенциальных терзаниях: — Что человек без Бога? — труп холодный. …А что такое Бог, если не понятие человека о Боге?»

30-е годы… А ведь с необразованным автодидактом, «плебеем»-критиком Белинским и поставить-то рядом некого. Вот ведь как. Несмотря на флюгер меняющихся раз от разу мировоззрений: «…он откровенно ошибается и искренно ищет другого разрешения» (Герцен).

…«Едва имея понятие о Шеллинге только, Белинский сам собою дошёл до Гегеля, ему неизвестного; то есть в Белинском совершился своебытно тот переворот, который в философском мире совершился появлением Гегеля после Шеллинга», — восторгался В. Одоевский оригинальностью эстетического развития Б.

«Вельми дерзкий» путь от студенческого кружка Станкевича, с «отборной по уму» молодёжью, — через возбранённую цензурой гуманистическую, с темой теодицеи, трагедию «Дмитрий Калинин». Далее «идеальный» Шеллинг, горячий духом Фихте. К 40-м, — сквозь полуреализмы Гегеля, — к социалистическим темплетам славянофильской соборности, навеянными эвдемонизмом Фейербаха. (Б. просто оглушён фейербаховским значением, точнее, назначением теологии — антропологией!)

Всё крайне быстро в плане осмысления. (Слышится шум лермонтовского флюгера, методологически уводящий шеллингианство-гегельянство Б. от непосредственных прототипов.) Быстро — в ракурсе идеологических переходов и подходов к разрешению межличностных коллизий и форм их взаимодействия с миром — обязательно свободным, достойным восхищения! Обязательно и непрестанно развивающимся, подобно самому ему: в прогрессии проявляя собственные и выявляя у других субстанциальные сокровища духа. А отнюдь не с тем миром, лицезримым за окном с двойной решёткой: чудовищным, позорно бездействующим, вооружённым железными когтями и огромной пастью с железными челюстями: «…с действительностью мы в ссоре и по праву ненавидим и презираем её, как и она по праву ненавидит и презирает нас. Где же убежище нам?..»

О тридцатых годах многое мог бы поведать проф. Н. Надеждин, преподаватель МГУ, издатель «Телескопа» и «Молвы», где начинал Белинский. Увы, профессор не оставил после себя воспоминаний.

В скудных сведениях того периода отмечено: для того чтобы элементарно прокормиться, Б. даёт уроки, также служит кем-то вроде секретаря у богатого чиновника, не брезгующего «литературщинкой». Одновременно усиленно пробивается в интеллектуальный круг лучших людей России.

В «Воспоминаниях студенчества» К. Аксаков восстанавливает неброскую картину тридцатых годов, шумных собраний у Станкевича, пишет о направлениях и интересах. Однако Белинского затрагивает лишь косвенно. Это и понятно.

Книга охватывает 20-летний период с 1833 по 1855. И некая неприязнь по отношению к Б. никуда не делась. 40-е годы — самые полемически резкие. Когда Б. громил славянофилов почём зря, в том числе и Константина Аксакова.

Также и рано умерший Станкевич, равно ни кто-либо другой из ближайшего окружения Белинского 1830-х гг. — Бакунин, Боткин, Клюшников — не оставили, к сожалению, воспоминаний. В отличие от поздних мемуаров (Анненков, Герцен, Гончаров, Достоевский, обвинявший Б. в памфлетизме), касающихся уже маститого Б. — петербуржца во всей красе: «Современник» «Отечественные записки». Здесь материалов масса.

Всего 15 лет звучало со страниц лучших русских журналов огненно-страстное слово Б., волнуя и утешая, — и, как обращался С.-Щедрин к современникам: «наполняя сердца ваши скорбью и негодованием, и вместе с тем указывая цель для ваших стремлений». Изменив русскую литературу до неузнаваемости. Изменив до неузнаваемости образ мыслей сочувствующих, подражателей, друзей-врагов, читателей и авторов. Выработав программу, послужившую исходным моментом для революционно-демократических проектов шестидесятых и решения насущных задач национального развития. И в первую очередь — по уничтожению крепостничества.

Далее будут 1840-е, заключительные... Наиболее ярко, идейно и творчески напитанные.

Белинский — не просто всесторонний универсальный писатель, критик, обозреватель. Он — выдающийся литератор общественного значения. Чьё имя неотделимо от имён Пушкина, Грибоедова, Гоголя и Лермонтова.

В сороковых он въяве нашёл Путь с большой буквы и полыхающее зарево истины в нём. Там бы наслаждаться и петь, гореть и блистать «звезда́ми в небесах» годы и годы, и годы. Но… «Слава Белинского не ему принадлежит», — резюмировал князь П. Вяземский.

Преображённый и выдуманный им мир — от смиренного богоискательства-теизма до неистовства богоборчества-атеизма, — не выдержав напора, не смог ужиться с миром реальным, злым, ущербным. Оттолкнув выдумщика, жившего в антагонистическом разладе с действительностью и шедшего ей наперекор. Оставив наедине с самим собой, вечностью, Богом. И огромным литературным наследием.

А русскому уму, — в номиналистическом смысле, — придав одной из черт его самостоятельности некую осознанную необходимость, вернее даже, страсть непреложного восприятия рецензий, статей и обоснований Виссариона Григорьевича Белинского. Сражавшегося, в общем-то, за один глобальный вопрос: как идти России — по эволюционному либо революционному пути? Ну, а правильное или неправильное восприятие этого вопроса — тема абсолютно другой статьи.

Привязка к тегам критика

Комментарии

Что же, если не душа? О рецензиях.
Есть рецензии острые, резкие, саркастичные, есть неожиданные и остроумные, есть виртуозно-образные - сами как поэзия. Есть глубокие, философские, отталкивающиеся от предмета рецензирования и уводящие ...
Отдам даром
Объявление-рецензия  (ВНИМАНИЕ: содержит спойлеры!)Друзья, возможно, вы уже слышали о нашумевшей и хорошо разрекламированной книге Ханьи Янагихары "Маленькая жизнь" и даже хотите ее приобрести. Т...