Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Верблюды и тараканы

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 3152
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

В один из последних декабрьских вечеров, обходя автомобиль, обшаривающий зоркими фарами переулок в поисках парковки, Викторий Попофф пришел к огорчившему его самого, но оттого не менее непреложному выводу, что женщина, отправившая его в эту экспедицию, с пренебрежением к нему относится. Иначе как можно было выгнать человека, только погрузившегося после трудового дня в старый кожаный диван, обволакивающий его тело мягким зеленым коконом, человека, предвкушавшего ужин и немного острых новостей, основная содержательная ценность которых заключалась в том, что происходили они вдалеке от дивана, ужина и любимой женщины, чья кожа пахнет жасмином, как можно было останавливать его, вытаскивать из зеленых кожаных объятий и отправлять назад, в темноту и холод ночи.

Он старательно поежился. Замерзнуть не удавалось. В ясном воздухе разливался запах роз. Месяц едва заметно покачивался над облаком, как кресло-качалка, с минуту назад оставленная владельцем. Звезды перезванивались с небес свежими жемчужными нитями, снова напомнившими Викторию об ароматной коже его подруги. Машина за его спиной разочарованно фыркнула, так и не обнаружив вдоль стен ни единого свободного места, за три рывка развернулась и выехала на улицу.

В последнем огненном отсвете ее задних фар Викторий заметил на тротуаре шарообразную человеческую фигуру. Какой-то бедняга сидел, прислонясь к доскам забора, и пальцами доставал еду из бумажного стаканчика. Скрип его челюстей отражался от стен долгим, мучительным эхом. Викторий поежился, заметив в стаканчике у старика тараканов, размером с половину ладони каждый, прожаренных до теплого оранжевого цвета хитиновых оболочек. Старик, с обритой наголо головой, был одет в балахон того же теплого оттенка, что и покровы поедаемых им ортоптероидов. Рукава он широкими отворотами закатал до локтей. Из-под балахона выглядывали сложенные крест-накрест ноги в мятых штанах той же ткани и огромные ступни в плоских резиновых сандалиях. На вид ему было лет пятьдесят. Его пальцы лоснились в лунном свете, по широкому плоскому лицу скользила улыбка наслаждения.

Викторий, разинув рот, смотрел на него, пока старик не прикончил за одну минуту тараканов, раздавил в пальцах стаканчик и протянул руку вверх. Викторий отступил в темноту переулка, надеясь остаться незамеченным, но старик поднял на него глаза и рассмеялся оглушительным переливчатым хохотом, от которого у Виктория волосы встали дыбом.

- Помоги, добрый человек!

Старик продолжал тянуть к нему руку, и Викторий ухватил ее и подтянул старика на ноги. Тот оказался по грудь ему ростом, а толщиной едва не такой же, смешливый шар, похожий на игрушку-неваляшку. Старик продолжал цепко держаться за Виктория. В другой руке он сжимал пустой холщовый мешок.

- Пойдем, добрый человек, я вижу, нам с тобой по дороге.

Старик колобком покатился по дороге, перебирая ножками и крепко удерживая в ладони руку Виктория. Они проскочили через дорогу, на пару секунд опередив рванувшие со светофора автомобили, пролетели под козырьком какого-то склада, заслонившего месяц, но сверкающего тайнописью отраженных букв, промчались вдоль прутьев забора, тени от которых разрезали дорогу и само лицо спутника Виктория на мелькающие черно-белые полосы. Они спускались по мокрым лестницам и пробегали в распахнутые ворота. Викторий взмок в слишком теплом свитере с оленями. Каскады лампочек мигали и пульсировали у него перед глазами. Наконец старик остановился, ничуть не запыхавшись. Вместе с ним остановились огни, сверкающие вокруг площади, полной людьми всех возрастов. Люди обгоняли их, бежали навстречу, держа в руках коробки из пенопласта, толкались и болтали. По преимуществу это были люди восточной внешности, ниже Виктория, худенькие и легкие, с волосами, раскрашенными в радужные цвета. Да и старик, как он теперь отметил, глядел на него узкими восточными глазами, продолжая хохотать, так что его толстые щеки сотрясались. Все вокруг смеялись, кричали, указывали на груды чудовищ под ногами и на сотне столов перед ними и снова смеялись.

Спутник Виктория раскрыл мешок.

- Хватай! – кивнул он Викторию.

Тот огляделся. Место, где они оказались, было странное. Всюду громоздились столы, как на базаре. Колючие стебли, оканчивающиеся клешнями, поднимались выше его головы. Чешуйчатые существа раскрывали мертвые пасти в неистовом неслышном крике. Горы склизких чудовищ, не то лягушек, не то верблюдов, шевелили усами и перебирали крошечными лапами навстречу ему. В одной куче шелестели твари покрупнее, серо-синего цвета, с белыми прожилками, в другой – поменьше, не больше ладони Виктория, ярко-оранжевого цвета, с бусинками выпученных глаз.

Юркая фигура в ярко-красном колпаке с белой опушкой держала в руке шланг, из которого выходила струя голубого газа. Она направляла огонь на склизких существ, в три ряда лежащих на столе перед ней, а другие фигуры, расплывающиеся перед глазами Виктория в мельтешении огней и парах сладкого масла, внимательно наблюдали за процессом, дожидаясь возможности выхватить зажаренных заживо существ из рук экзекутора. Старик оказался быстрее молодых зевак, он ухватил дюжину слизней, едва фигура с газовым шлангом закончила с ними, перейдя к другому ряду, и привычно рассмеялся.

Викторий смотрел завороженно, как один связанный поперек себя жук переполз по головам своих братьев через пенопластовый бортик и шлепнулся на мокрый пол. В тот же миг равнодушный металлический крюк подцепил его, задрал в воздух и бросил обратно в коробку. Кто-то тут же подхватил коробку и унес ее из поля зрения Виктория.

Старик несся вдоль ряда заваленных чудовищами столов, легко пронзая толпу, расступавшуюся под его натиском. Он следовал замысловатым маршрутом, неясным Викторию. От стола с зажаренными слизнями он перепрыгнул к ледяной поляне, заполненной гигантскими тараканами с хвостами, завернутыми под брюхо и привязанными к туловищу. Старик утробно замурчал, ухватив пару поперек спины. Из ряда плоских жуков, беспомощно, кверху лапами, лежавших в соседнем ряду, он выбрал одного, поднял за крупную когтистую клешню, поднял к носу Виктория и, засмеявшись его ужасу, тоже швырнул в мешок. Он подхватывал толстых склизких червей, витых наутилусов, шевелящихся изнутри, ломти мяса голого нежно-розового цвета. Он хватал безголовые щупальца, вздрагивающие сотней присосок, щупальца, растущие из мешковидных туловищ с остановившимися глазами, извивающиеся щупальца глубокого фиолетового цвета.

Викторий почувствовал, что земля уплывает у него из-под ног. Шум, стук, гам, шипение горящего масла, смех, вечный смех счастливого монаха звенели в его ушах. Они ходили по кругу. Он понял – они бежали по кругу, погружаясь все глубже в сердцевину воронки. Они приближались к ее центру, откуда на него уже глядело огромное чудовищное чрево, пульсирующий желудок, слепой глаз самого отвратительного существа, которое только существует на этой земле и под ее тонкой корой.

Викторий понял, что падает в разверзшуюся пасть. Он взмахнул руками, пытаясь удержаться, но удержаться было не за что. Смех сумасшедшего монаха толкал его дальше и дальше, и дальше. У него не было больше сил.

Он упал на жесткое полотнище, и дверь распахнулась под его тяжестью. Лариса дожидалась его:

- Ох ты, горе луковое! Тебя только посылать на рыбный рынок! Гребешки, форель, кальмары, сквиды… А осьминожки ты зачем целиковые взял? У них чернильные мешки внутри, горькие, ты не знал? Ладно, они на праздник тридцать шесть часов без перерыва работают, одно слово – китайцы. Я завтра с утра сама схожу. Ой, ты заходи скорее, я уже и оливье нарезала, и «С легким паром» поставила. Садись, лапочка.

Викторий скинул туфли, прошел к любимому дивану и утонул в его зеленых кожаных объятиях. В окно заглядывала луна, покачивалась в вышине перевернутым южнополушарным полукружием, почти полным в эту ночь конца декабря. Звезды перемигивались, перезваниваясь тонко вслед за смешливым монахом, отправившимся раздавать детям подарки из своего бездонного мешка.

Викторий подтянул Ларису к себе, уткнулся в ее плечо, вдохнул аромат жасмина, который не перебило даже приготовление оливье и чесночного салата.

- С наступающим!

Лариса поцеловала его в ответ.

Привязка к тегам святочный рассказ

Комментарии

Блюз мертвого соседа [святочный рассказ]
А вот еще, помню, был случай. Диджеил один молодой человек на новогоднем корпоративе «Балтболтбанка». Накануне в спешке накачал из интернета гламурных говнохитов, покидал их в iTunes – и вперед. И пос...
стихи, проза, разное
Рождество в Снежных Горах Машина шла в гору. Скорее, не высокую гору, а холм, чем-то похожий на крымские, где Илья отдыхал у бабушки. Разве что росли здесь не сосны с кизилом, а эвкалипты. Серо-зелен...
стихи, проза, разное
Поросенок К концу декабря похолодало, но снег так и не выпал, и ветки в иголках инея сверкали в лучах холодного солнца. Герда ковыляла по покрытым льдом булыжникам. Её левая рука бессильно свисала вд...
Бедный старик
Бедный старик, он, всякий раз принимает меня за сиделку. Вот и сегодня – взглянул строго, приложил ладонь к уху и стал «звонить» сыну. - Алё! Гошка? А у меня тут сиделка. Хорошая. Это ты прислал? Ну,...
Самый лучший святочный рассказ
Думала, что уже всё, к блогу до Нового года не вернусь, но, оказывается, с ночи на моём столе меня ждал мой самый лучший, потому что самый чудесный и самый невыдуманный, святочный рассказ.
Белый Зайчик
Вспоминая теперь то утро, я вижу солнце. Дул свежий ветер и в перине облаков образовались вмятины и ямы, потом прорехи, и солнце взглянуло на город. После сырости и холода взбодрились мелкие городские...
Парень со Снежной речки
История, о которой рассказывается на этих страницах, произошла в последние дни декабря, когда солнце, кажется, вовсе не высовывает нос наружу, но прячется от кусачего холода под крышей, за крепкими ст...
Почти рождественская история
Он помнил себя четырёхлетним, замёрзшим, продрогшим. Лежавшим в утрамбованном пацанами снегу на крыше старого сарая. Все уже разошлись — вечерело. Стемнело уж и вовсе давненько. Но небо… По чистому,...
Семейные ценности
Что нового сказать о поколениях? И есть ли смысл, всё сказано давно. Ну, разве что в преддверии Рождества, Рисующего вехи на промёрзлых окнах.   Присели — мама, папа, сын, Здесь вся семья, ...